Убийство в лесной сторожке - Алла Белолипецкая

– Леша, – позвала Галя, – в доме, часом, пробки не перегорели?

Алексей и Артем одновременно к ней повернулись – и в этот момент кухню огласил стон старой древесины, при котором весь дом будто подпрыгнул.

Двойных рам в окна сторожки не ставили: всю зиму она стояла необитаемая. И кухонная одинарная рама вылетела из проема в один миг. Стол стоял вплотную к окну, и, если бы раму выбило внутрь, Алексея и Артема посекло бы разлетевшимися осколками почище, чем картечью. Но – окно вылетело наружу, во двор. И мягко, почти бесшумно упало на моховой ковер.

Двоюродные братья вскочили из-за стола и, как и Галя, обалдело уставились в оконный проем – отказываясь верить глазам. Так что никто из них не смотрел в сторону люка кухонного подпола, который заколотили гвоздями еще бабушка и дедушка Алексея и Артема – держали продукты в холодильнике.

Заржавленное кольцо, вставленное в дощатую дверцу люка, вдруг мелко завибрировало – не производя ни малейшего шума. А потом из него потянулись тончайшие разрозненные шипы – но не наружу, а внутрь, создавая некое подобие велосипедных спиц. В центре кольца они не смыкались, оставляли просвет.

– Что это было – взрыв? – потрясенно вопросил Артем.

– Так ведь… взрывной волны мы не ощутили, – с запинкой выговорил Алексей.

А видоизменившееся кольцо между тем встало вертикально, качнулось пару раз и принялось выплевывать из своей сердцевины что-то грязно-желтое – похожее на осколки выбитых зубов. Причем все они без промаха падали в щели между досками в дверце люка. Их будто засасывало в подпол.

– Значит, раму выдернули снаружи! – Артем высунулся из окна и стал оглядывать двор. – Может, к твоему джипу трос прицепили и рванули…

Алексей мгновенно ринулся к окну сам, но облегченно выдохнул:

– Да нет. Тачка стоит, где стояла. И никакого троса…

Но он не договорил. Его слова перекрыл резкий, хряпающий звук: с треском выдираемых из древесины гвоздей распахнулась дверца люка, ведущего в подпол. А потом закричала Галя.

4

Оксана выскочила из своей комнатки и тут же попятилась, сделала два шага назад. Но не вписалась в дверной проем с занавеской и врезалась спиной в притолоку.

По кухне, спиной по полу, скособочено ехала Галя: правой ногой вперед, как если бы кто-то волок её к подвальному люку. Его дверца была откинута и ржаво щерилась остриями гвоздей. Галины куртка и свитер задрались, обнажив полоску незагорелого живота над поясом джинсов.

Девушка вопила, выводя одну бесконечную ноту «ля» первой октавы, а свободной левой ногой в ботинке на толстой подошве изо всех сил колошматила пространство рядом со своей правой щиколоткой. Причем ударяла она явно во что-то осязаемое. Но это что-то не мог зафиксировать глаз, и не могло услышать ухо: нападавший являл собой беззвучного невидимку. И немудрено, что Алексей с Артемом только ошалело взирали на происходящее – даже с места не страгивались. Застыли, как истуканы, возле кухонного окна, из которого пропала рама вместе со стеклами.

А Галин крик вдруг резко перескочил на «ми-бемоль» второй октавы: её правая нога, за которую тянул невидимка, зацепилась голенью за острия сразу двух гвоздей, торчавших из крышки (гроба) люка. Правая штанина Галиных джинсов стала темнеть от крови, но – насаженная на гвозди, как на рыболовные крючки, медсестра застряла: больше не ехала к вонявшему могильной землей подполу. Невидимка дернул её раз, другой, и девушка перешла уже на совершенно немелодичный, отчаянный визг.

И только тут у двоюродных братьев прошел столбняк. Они сорвались с места, подскочили к Гале и, с двух сторон подхватив на руки, подняли её над полом – сдернули с гвоздей. Галя всхлипнула и обмякла у мужчин на руках – отключилась. А дверца кухонного люка дважды ударилась об пол, как если бы кто-то в досаде хлопал себя по ляжкам. И застыла – к полу под прямым углом.

Оксана судорожно вздрогнула при виде этого и с трудом перевела дыхание.

5

Артем уже решил: Галя отдала Богу душу. Но, когда они занесли её в маленькую комнатку за занавеской и положили на кровать, веки девушки задрожали. Она сделала короткий резкий вдох, а следующий миг уже сидела на кровати. И, крича еще громче, чем прежде, махала руками так, словно хотела изобразить крылья мельницы.

– Нет! – вопила медсестра. – Не надо! Отпустите меня! Я не полезу туда!

И Артем пожалел, что не запечатлел происшествие с Галиной на камеру смартфона: лишил себя шанса разглядеть, что это было – там, на кухне?

Они едва-едва успокоили девушку. А потом Алексей голыми руками разорвал волглую от крови штанину Галиных джинсов, быстро замотал шарфом с её головы рваные раны от гвоздей и коротко бросил:

– Ну, всё! Валим отсюда!

Они все не снимали курток – в доме было не топлено. Так что Лешка сразу же подхватил свою подругу на руки, и они чуть ли не рысью устремились через кухню и сенцы к выходу из дому. Артем держал свой смартфон наготове, но из подпола пока никто вылезать не собирался. И они без всяких задержек выскочили на крыльцо.

Артем заозирался по сторонам. Рама с разбитыми стеклами лежала на мшистой земле без каких-либо тросов или цепей, за которые её могли бы дергать. Джип Алексея стоял на прежнем месте, но вот ворота во двор кто-то распахнул настежь.

– Садимся, садимся! – крикнул Алексей.

Он отпер машину, опустил Галю на переднее пассажирское сиденье, сам плюхнулся рядом на место водителя и дождался, когда Артем и Оксана сядут сзади и передадут Гале автомобильную аптечку. А потом потянулся, чтобы вставить ключ в замок зажигания – да так и застыл с вытянутой вперед рукой.

В том месте, где надлежало находиться замку зажигания, выступало нечто черное и чешуйчатое: отсеченная голова гадюки, которых в Духовом лесу