Незабвенный - Пучок Перцепций

было очень тихо. Внутри комнаты было негде присесть, и все это время я просто стоял на одном месте. Окно что было по правую руку иногда посвистывало, пропуская внутрь холодный воздух. Оно было многократно забито досками и кусками мебели, просветов толком не было. Темнота была такой, что, махая перед глазами своей рукой, я её не видел. Если бы я сделал шаг в сторону, то перестал бы понимать, где нахожусь в пространстве. Пока мое место было неизменно, у меня была картинка комнаты в голове. Слева входная дверь, справа окно, за спиной стена и кусок доски вырванного из стены утопленного шкафа.

В голове было очень много хаотичных мыслей. Что за «переход», кто такой Виктор Андреевич, и почему Лестат говорит о нем с таким уважением. Стоя на одном месте, я держал руки в карманах пайты, и переминался с ноги на ногу. В комнате становилось холоднее. Не знаю сколько прошло времени, но постепенно у меня начали затекать руки и шея. Двигая лопатками и крутя головой, я разминался. Руки в карманах пайты стали ледяными. Вытащив их, я попытался подтянуть рукава, чтоб спрятать ладони внутри. Правая рука прошла без проблем, а на левой сбился рукав. Расправляя руку по шву, я тряс ее и тянул вниз. Это была всего секунда, миг. Все произошло слишком быстро чтоб вскрикнуть или отпрянуть. Маленькая холодная ручка обхватила мою ладонь и крепко держала ее. Страх сковал меня. В этой маленькой ладони была чудовищная сила. «Что-то» держало меня, крепко, с силой стискивало мою ладонь. Маленькая ручка тянула меня вниз, вела куда-то. Тысячу раз мне случалось видеть ужасы, и столько же раз, я ставил себя на место главного героя, но, когда нечто явно выходящее за рамки нормально произошло со мной, кричать не хотелось. В глубине души я верил, что все это окажется проделками Лестата и нашей компании, что где-то здесь есть потайной лаз и они незаметно пробрались внутрь. Но этот холод, обжигающий и такой настоящий, был куда сильнее всех аргументов разума.

Кто бы там не был, он начал водить меня по комнате, кругами, держа за руку. Постепенно круг становился всё шире. С каждым кругом мы были ближе к стенам. Вырываться из этих маленьких холодных цепких ручек не стоило и пробовать. На одном из кругов, я попытался потянуть руку на себя, на что услышал рык в области пола. Мне хотелось верить в розыгрыш, но с каждым новым кругом, моя рука из вертикального, опущенного по швам положения, приобретала все более горизонтальное направление. Будто тот, кто держал ее, свободно двигался по стене. Голова пошла кругом. Меня начало тошнить. Не знаю, был это тысячный круг или десятитысячный, содержимое желудка просилось наружу все сильнее. Моя рука была уже почти над головой, а тот, кто ее держал ускорялся. Поспевать за ним становилось очень трудно, голова сильно кружилась, перед глазами пролетали вспышки, в нос бил тяжелый металлический запах крови. Это продолжалось целую вечность, а затем меня вырвало, и тот, кто держал меня за руку отпустил ее. По звукам он бежал вдаль, минуту, затем другую. В маленьком помещении это вызвало еще один приступ тошноты. Несколько секунд было слышно лишь эхо от его бега, а затем настала тишина. Меня еще тошнило, теперь в комнате помимо запаха строительной пыли была горькая вонь рвоты. Вскоре, в пространстве она обозначила отдельную область комнаты, к которой за ту ночь я старался не приближаться.

Присев на корточки ближе к двери я пытался собраться с мыслями. У меня еще была вера в то, что за дверью Лестат и вся наша компания, что они меня просто проверяют, и стоит мне постучать, все закончится. Для них я превращусь в лоха и труса. Отголоски слабости после тошноты мешали думать, не менее сильно, чем испытываемый страх. К этому добавлялся какой-то совсем не нормальный холод. Дыханьем согревая свои руки, я тер ладони. Делал так до тех пор, пока что-то из темноты, не начало тоже дышать мне на ладони, только холодным воздухом. Снова головокружение и тошнота. Ночь была какой-то бесконечной. Просветы никак не появлялись в той области, где должно было быть окно, и Лестата, как назло, не было. Мне казалось, что внутри этой комнаты, мое пребывание длится уже целую вечность, что вот-вот посватает и он откроет дверь. И вместе с этим было другое чувство, не менее сильное. Страх того, что прошло всего двадцать минут, и для того, чтоб случилось что-то еще, времени более чем достаточно.

Однако сам того не заметив, начал различать в темноте детали комнаты. Начало только-только светать. Сквозь крошечные щелки в комнату пробивался свет. По мере того, как в комнате светлело, время будто ускорилось, и вскоре за мной пришел Лестат. С ним был Нора, один из его самых верных друзей и Шура-Колесо, который привез их. Они подбадривали меня, хлопали по плечу.

- Вообще красава! Молодчага! Справился!

Нора и Шура-Колесо ничего не спрашивали, мы выкурили по сигарете на улице, они сели в машину, а мы с Лестатом остались стоять на улице.

- Ну как? – спросил он.

- Вы мне что-то подмешали? Какую-то наркоту? Что это было?

- Ничего мы тебе не подмешивали Малой, сам же знаешь, что всё это было реально, - сказал он и добавил. – Ты главное никому не рассказывай, что видел там, а особенно то, что тебе сказали.

- Так мне ничего не сказали! Вообще ничего!

- Ну то, что увидел значит, об это ни слова, - будто извиняясь проговорил Лестат.

- Увидел? Да я там и ладонь свою перед лицом не видел, вообще ни хера не видел, не слышал и уж тем-более не понял.

На этом разговор закончился. Мы сели в машину, они подвезли меня до дома, и мы попрощались. Придя домой, первым делом пошел в душ. Родители еще спали, был седьмой час утра. Сняв с себя вещи и зайдя в душевую, начал мыться. Вода казалась чем-то сакральным, она будто смывала то, что произошло. Постепенно события минувшей ночи, те переживания, уже не казались такими острыми. У меня все еще было подозрение, что мне что-то подмешал Лестат с пацанами, а все минувшее, было не более чем галлюцинации. А потом я увидел свою левую руку. На ней были восемь маленьких грязных полосочек. След от маленькой ладошки. Это мне понимать не хотелось. Оно выходило за рамки всех объяснений и той безопасной картины, которая