Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

история первых пуританских поселенцев. Он пытался убежать от собственного прошлого, сменив имя, ведь его прапрадед Джон Готорн был судьей на печально известном Салемском процессе над ведьмами, где более двухсот женщин обвинили в колдовстве и двадцать из них казнили.

Натаниэль Готорн ввел в свои рассказы психический надлом и муки совести, свойственные духу первопроходца, которого преследуют совсем другие духи. И вопрос в том, приходят ли эти привидения извне или изнутри?

Эдгар Аллан По видел ключ к сверхъестественному в злобе внутри и снаружи человека. Люди – не невинные существа, подвергающиеся нападениям ужасных сил, над которыми они не властны; человеческая психика – это дверь, стоящая открытой нараспашку.

Такие тревожные вопросы и вытекающие из них ужасающие выводы всплывут снова, гораздо позже, в произведениях Ширли Джексон и Стивена Кинга.

В предисловии (2001 г.) к своему шедевру 1977 года «Сияние» Кинг пишет о разговоре, который состоялся у него со Стэнли Кубриком перед началом съемок «Сияния»: что ввергает Джека Торранса в разворачивающийся ужас? Его собственные демоны? Или призрачные обитатели отеля «Оверлук»? Как говорил сам Кинг: «Я всегда думал, что в “Оверлуке” обитают злобные призраки, которые толкают Джека к пропасти».

На проблеме взаимодействия между привидением и тем, кого оно преследует, построена повесть Генри Джеймса «Поворот винта». Джеймс опубликовал свое произведение в 1898 году, но события происходят еще на полвека раньше, в далеком 1840 году.

Джеймс прослеживает нить связи между воображением страдающего человека и тем, что оно может высвободить. Всего ужаснее в призраках Питера Квинта и мисс Джессел то, что мы не знаем, реальны ли они, или, может быть, новая гувернантка полностью обманута, чрезмерно, фатально очарована, или даже одурманена своим малолетним подопечным Майлсом.

Поместье Блай находится в Англии, в графстве Эссекс, и Джеймс использует прием представления места действия в качестве персонажа повести, чтобы погрузить дом и прилегающую территорию в устрашающие треволнения. Блай, с длинными, невыразительными, пристально глядящими окнами, с непросыхающей штукатуркой, с пустыми комнатами, отвергающими жизнь. Озеро – холодное, тихое, туманное даже летом. Сам по себе дом отрицает возможность душевного покоя у всех его обитателей.

Написанный через шестьдесят лет после «Падения дома Ашеров» Эдгара По, где сам дом в конце концов исчезает в водах такого же черного и мрачного озера, Блай предстает как разрушающийся, не знающий любви, безумный манипулятор. Проявляется ли эта манипуляция через появление призраков умерших? Или Блай питается теми участками сознания своих обитателей, где живут эти призраки?

Ширли Джексон блестяще использовала этот прием включения места в число действующих лиц в «Призраке дома на холме» (1959). Компания «Netflix» сделала сериал – продолжение этого романа, в котором повествуется об ужасах этого зловещего места, продолжающихся с другими людьми, в другие времена.

Когда я задумывала собственные истории о привидениях, то поняла, что хочу написать несколько таких, в которых место было бы неотъемлемой частью одержимости привидениями. Но меня интересует также, каким образом человек может освободить место от греха, как это делает Джек Торранс в «Сиянии».

Выбрав две категории: места и люди, я написала по три рассказа для каждой из них. Чтобы немного поиграть с формой, были написаны два взаимосвязанных рассказа: «Шуба» и «Ботинки». Естественно, для достижения полноты эффекта их нужно читать вместе и в указанной последовательности.

Меня в самом деле интересуют мертвые (возможно, это побочный эффект моего религиозного воспитания), поэтому в разделе «Посещения» я решила дать им возможность высказаться самим. Еще одна пара взаимосвязанных рассказов повествует сначала о переживаниях мужчины, переживающего утрату партнера, а затем – о том, что переживает призрак того, о ком он горюет.

Искусственный интеллект все больше перестраивает наш жизненный опыт, я же восторженно думаю о тех изменениях, которые компьютерные технологии внесут в наши отношения со смертью. Эту тему я рассматриваю в разделе «Техника».

Ну, между разделами помещены несколько интерлюдий – мой собственный опыт общения со сверхъестественным. Я не могу этого объяснить. Но при этом не могу не попытаться объяснить.

Я люблю читать истории о привидениях – например, М.Р. Джеймса, который превратил нечто обыденное, мягкое, даже банальное в уникально жуткое, или великолепную книгу Сьюзен Хилл «Женщина в черном», которую я время от времени перечитываю. Это поистине образец работы мастера.

Среди моих любимых «ужастиков» – «Правдивый рассказ о явлении призрака некоей миссис Вил» (1706) Даниэля Дефо (того самого, что написал «Робинзона Крузо»). Это ведь первая современная история о привидениях в том смысле, что она происходит в домашней обстановке и без каких-либо сверхъестественных штучек. Она далека от экстравагантности историй о готических призраках, которые появятся лет через пятьдесят, и до сих пор читается с неослабевающим интересом. Миссис Вил не из Прошлого (всегда с заглавной буквы «П»), на ней нет развевающейся простыни при полном отсутствии ветра. Она выглядит точь-в-точь как светская дама, в красивом шелковом платье.

Платье играет существенную роль в этой истории. Его наличие также заставляет обратиться к набившему оскомину вопросу о том, носят ли духи одежду.

Только человеческое тело нуждается в одежде. Но если призрак неузнаваем для тех, кого он посещает, то какой смысл в этих визитах? Явления нужно видеть. Увидеть их значит определить их местонахождение во времени – в их собственном времени. В таком случае получается, что одежда полезна. Одежда, которую мы видим, не материальна (извините, это неудачная попытка каламбура) и, возможно, то, что мы «видим», является энергетическим пакетом, включающим одежду. Призраки когда-то были людьми – и они появляются вновь в состоянии, соответствующем некоему определенному моменту своего утраченного человеческого бытия.

Именно это и происходит в, должно быть, самой знаменитой истории о привидениях всех времен – «Рождественской песни» Диккенса.

Диккенс, придерживаясь готического стиля, перенес действие своей повести в прошлое – в данном случае, в 1820-е годы. Действие начинается в канун Рождества – как раз в это время любят рассказывать истории о привидениях. Первое явление – призрака Джейкоба Марли, партнера Скруджа, умершего семь лет назад в эту самую ночь. Марли одет точно так же, как одевался при жизни, в свой обычный костюм; Скрудж видел даже две пуговицы сзади на сюртуке, потому что его гость был прозрачным.

Мир любит диккенсовскую историю о привидениях во всех видах, в каких ее представляли, но особенно, пожалуй, в варианте «Маппет-шоу». Эта форма соответствует тому удовольствию, которое мы получаем, когда немного напуганы, и в то же время говорит о желании верить, что наши близкие заботятся о нас.

Великодушие и доброжелательность Диккенса перевернули историю о привидениях с ног на голову – в ней не смакуются страхи и трепет, а ведется живое описание вмешательства извне