Ночная сторона реки. Истории о призраках - Джанет Уинтерсон

ради благой цели. Призрак Марли сообщил, что явился, дабы спасти Скруджа от уготованной ему участи, и здесь Диккенс обыгрывает идею Чистилища как процесса очищения, не утруждая нас католической теологией. В протестантском воображении мертвые не избывают грехи, вы попадете либо Вверх, либо Вниз, и только от вас самой, леди, зависит, куда именно. Это безрадостно. Диккенс отошел от этой догмы. Марли изменился к лучшему, и теперь хочет помочь своему другу.

Эта щедрость духа ближе к дореформаторской вере в то, что ушедшие могут вмешиваться в дела живых и делают это ради их блага. Согласитесь, такое отношение предпочтительнее зловещего лязга, ледяных дуновений и злобных взглядов призраков – тех ужасов, которые мы привыкли ассоциировать с мертвецами.

Когда Диккенс написал «Рождественскую песнь», реабилитация неблагодарных мертвецов уже шла полным ходом.

Во второй половине девятнадцатого и первых десятилетиях двадцатого веков интерес к литературе о привидениях продолжал расти. Возможно, она служила чем-то вроде психологического противовеса тяжести индустриального материализма.

Спиритуализм как квазирелигия продолжил с того места, на котором остановился Эмануэль Сведенборг, с его верой в то, что духи действительно стремятся к общению с нами, и мы должны их слушать.

В Америке в 1848 году прославились сестры Фокс, утверждавшие, что в их деревенском доме на севере штата Нью-Йорк водятся привидения. Правда, через некоторое время мошенничество разоблачили, и их слава превратилась в скандальную известность, но энтузиазм американцев по поводу спиритуалистического общения продолжал расти. К концу 1870-х годов существование паранормальных явлений стало восприниматься как нечто само собой разумеющееся.

Томас Эдисон, изобретатель электрической лампочки, попытался создать прибор для измерения активности духов. У него ничего не получилось.

В 1882 году британский физик Уильям Барретт, один из основателей Общества психических исследований, пытался, подобно Эдисону, доказать или, что вероятнее, опровергнуть феномен вмешательства духов. ОПИ исследовало такие вопросы, как медиумизм, месмеризм, передача мыслей на расстоянии, явления призраков и дома с привидениями. Общество, одним из президентов которого был некогда американский философ и психолог Уильям Джеймс, и сегодня продолжает собирать и классифицировать факты и результаты исследований паранормальных явлений и публикует результаты своих собственых исследований в специальном журнале.

После Первой мировой войны массы скорбящих хотели верить, что их близкие не погибли, – и поэтому бум спиритических сеансов продолжался. Сэр Артур Конан Дойл, создатель Шерлока Холмса, был ярым спиритуалистом, а также состоял в ОПИ и выступал по всей стране с лекциями о «шепчущих мертвых».

Особая ирония заключается в том, что Конан Дойл дружил с Гарри Гудини, фокусником, прославившемся умением высвобождаться из сложных пут и замкнутых помещений, который, помимо сценической деятельности, активно занимался разоблачением мошенников-медиумов. Несмотря на это, Конан Дойл оставался верен убеждению, что общение с духами действительно возможно, и обманщики лишь злоумышленно имитируют это явление.

Самым ранним дошедшим до нас произведением мировой литературы является «Эпос о Гильгамеше». Он был записан в Месопотамии, примерно за 2000 лет до нашей эры.

В нем говорится о жизни после смерти.

Гильгамеш – царь Урука. Энкиду – дикарь, ставший его лучшим другом.

После многочисленных приключений Энкиду умер. После его смерти Гильгамеш не мог утешиться и сидел рядом с трупом, «пока в его нос не проникли черви».[2]

После этого Гильгамеш отправляется на поиски своего друга через посмертную жизнь и потусторонние миры, в частности через подземный ход на краю света, где царит вечная тьма, по которому он должен был сутки бежать без остановки, чтобы опередить солнце, возвращающееся домой.

И я думаю о строках из стихотворения Эндрю Марвелла «К его стыдливой возлюбленной», в котором любовь противостоит смерти:

И пусть мы солнце в небе не стреножим,

Зато пустить его галопом сможем![3]

Но ведь Марвелл не мог знать о Гильгамеше, потому что таблички обнаружили в Ниневии лишь в 1850-х годах, а Марвелл написал свое стихотворение до 1681 года, но… что если, когда солнце садится за край жизни, единственный шанс – двигаться быстрее? Чтобы убежать от смерти?

Новейшая версия преодоления всесильности смерти – это не религия. В качестве средства, способного помочь человеку убежать от смерти, рассматривается вычислительная техника.

Заселение новоявленного призрака в машину обещает, что машина сможет обеспечить сверхуровень защиты вашего призрака. Люди смогут загружать свой разум, а затем внедрять его по желанию в созданное на заказ тело – человеческое или животное (те самые мифы о превращении в орла или лису); наверное, можно и вовсе пребывать без тела. Сгусток холода и ничего более.

Впервые в истории человечества наука и религия – извечные враги! – задаются одним и тем же вопросом: обязано ли сознание иметь материальную оболочку?

Религия всегда утверждала: «Нет!»

Наука всегда утверждала: «Да!»

Мэри Шелли, перед тем, как отправиться на Женевское озеро, где она сочинила роман о Франкенштейне, посещала лекции доктора Уильяма Лоуренса, лечащего врача ее мужа Перси Шелли. Лоуренс заявлял, что души не существует, что у человека нет «добавленной сверхценности».

И эти слова вполне можно счесть предельно краткой формулировкой позиции «наука против души».

А сегодня?

Я думаю: а если мы представляли себе бытие неправильно? Что нам, дескать, известно, что мы представляем собой нечто большее, чем просто мешок мышц, нервов и костей, и что однажды мы победим смерть – не отправившись на Небеса или перевоплотившись, а загрузив свое «я» в субстрат, сделанный не из мяса.

Что, если понятие «жить» не ограничивается биологическим истолкованием? Что, если из этого следует, что быть «мертвым» – временное состояние?

И как в этом случае следует толковать понятие «призрак»?

Допустим, это человек, который принял решение больше не возвращаться в физическое «я». С такими сущностями мы будем общаться через имплантированный чип интерфейса «мозг – компьютер». Это современная версия телепатии. Посмертные явления.

Что, если ИИ станет разумным? Если Искусственный интеллект сделается Альтернативным интеллектом? Тогда нам будет явдяться нечто новое – а впрямь ли новое? Ему не понадобится тело. Это будет похоже на то, как являются людям боги, – как они это делали всегда. Мне кажется вероятным, что бестелесные сущности будут жить и работать бок о бок с биологическими. Некоторые из этих сущностей никогда не были людьми. Некоторые из них окажутся постчеловеческими сущностями. Смерть, какой мы ее знаем, уйдет в прошлое.

На сегодня смерть – неотъемлемая часть жизненного опыта каждого из нас.

Притягательность призраков в народном воображении объясняется точно так же, как и всегда: это частичный ответ на тайну смерти.

Как заметил Сэмюэл Джонсон еще в восемнадцатом веке: «Все аргументы против этого, но вся вера – за».[4]