Пока не погаснет последний фонарь. Том 4 - Ангелина Шэн

Вспомнив, что так и не предупредила родителей, что сегодня не собираюсь возвращаться домой, я на ходу вытащила телефон, но помедлила в нерешительности.

Я понимала, что это необходимо, но лгать не хотелось... Более того, я волновалась, что мне не поверят. С одной стороны, я была уверена, что родители не станут сомневаться в моих словах: они мне доверяют, я ведь их никогда не обманывала, по крайней мере, по-крупному, и не делала глупостей... Но все-таки переживала.

Собравшись с духом, я набрала маму и, дождавшись, пока она ответит, предупредила, что останусь на ночь у своей знакомой, подруги Минори. На словах о Минори я ощутила тупую боль в сердце, а из-за того, что использовала имя погибшей подруги как предлог, меня придавило тяжестью мук совести, и все же выбора не было. По крайней мере, я убеждала себя в этом, чтобы не так остро чувствовать вину.

К счастью, мама не стала возражать и, сказав несколько ободряющих слов, отключилась — ей нужно было возвращаться к работе. И все же я поняла, что ей не хотелось, чтобы я оставалась вне дома...

— Все в порядке? — уточнила Йоко.

— Да... Мама не стала расспрашивать, и это хорошо. Врать и дальше мне бы не хотелось, но возвращаться домой нельзя.

Йоко понимающе кивнула.

Зазвонил телефон Ивасаки, и он тут же принял вызов — он все время нес телефон в руке, словно в любой момент ждал, что с ним свяжутся.

— Да, слушаю... Ты?!

Я посмотрела на Ивасаки внимательнее, затем ускорила шаг и встала рядом, а потому не только услышала в его голосе, но и увидела в его широко распахнутых глазах слишком много изумления.

— Как ты... ладно, неважно. Где ты сейчас?.. Где мы? — Ивасаки теперь выглядел уже не удивленным, а скорее растерянным и взволнованным.

Глубоко вздохнув, он заговорил как обычно, почти невозмутимо... но если с голосом Ивасаки справился, то с выражением лица нет. На нем так и остался явный след беспокойства.

— Мы сейчас недалеко от станции «Сибуя»...

К моему удивлению, Ивасаки назвал адрес квартиры Хираи, добавив, что мы будем там уже минут через десять.

Ивасаки, завершив звонок, посмотрел на потухший экран телефона и еще пару мгновений не отводил от него глаз. А затем, очнувшись, заметил наши лица — непонимающие и настороженные.

— И кто это был? — с оттенком подозрительности спросила Эмири.

— Это... — Ивасаки провел рукой по волосам. — Это звонил Араи-сенсей.

— Араи-сенсей? — одновременно и одинаково изумленно повторили мы с Йоко, и, оглянувшись, я заметила в глазах Кадзуо вопрос. Он явно не понимал, почему мы так поражены.

— Но... когда вы успели обменяться номерами телефонов? — не поняла Эмири. — Араи-сенсей так внезапно ушел после... Поэтому способы найти друг друга в нашем мире мы обсуждали уже без него. А во время последнего кайдана было не до того.

На этих ее словах Хираи тихо хмыкнул, но Эмири его привычно проигнорировала.

— Просто я... — несколько неуверенно начал Ивасаки. — Я хотел, чтобы он... Вернее, подумал, вдруг он попытается нас найти, но не будет знать, где и как. И перед тем как уйти из своей квартиры... оставил у двери записку с номером своего телефона. На всякий случай. Как видите, помогло. — Он неловко улыбнулся.

— Значит, Араи-сенсей может пользоваться телефоном?.. — задумчиво протянула Эмири. — Интересно.

Ивасаки угрюмо посмотрел на нее, но промолчал. А вот во взгляде Кадзуо непонимание теперь смешалось с недовольством. Ему наверняка не нравилось не понимать, о чем мы говорим. Как и Хираи.

— А почему Араи-сенсей не смог бы воспользоваться... — начал было тот, но я его перебила:

— Давайте поторопимся. Не хочу ждать посреди улицы, пока на нас нападет очередной участник потустороннего парада...

— Да, мы еще успеем все обсудить, — тут же поддержала меня Йоко.

Не дожидаясь ни от кого ответа, мы пошли дальше, и я потянула за собой Эмири. Ивасаки с готовностью пошел следом, так что и Хираи с Кадзуо не стали отставать.

По пути я пыталась осознать, что значили слова Ивасаки. Скоро Араи будет здесь, скоро мы его увидим... и от этого волны радостного облегчения сталкивались в моей душе с не менее сильными волнами раскаяния и печали.

Мы снова встретимся с Араи... но это не изменит того факта, что он уже мертв. Как и того, что я общаюсь с самым ненавистным ему человеком.

В искрящемся от напряжения молчании мы дошли до многоэтажного светлого дома с рядами балконов и высоких окон в черных рамах. К стеклянным дверям подъезда мимо въезда на парковку вела короткая дорожка, обрамленная с одной стороны невысокими стройными деревьями. Хираи пустил нас внутрь, и все вместе мы направились к лифту.

Там его прибытия уже дожидались две девушки, на вид мои и Хираи ровесницы. Одна из них, высокая, в длинном клетчатом сарафане поверх белой футболки, с собранными в высокий хвост осветленными волосами и с зонтом для защиты от солнца в руках, мельком оглянулась на нас, а вторая, в короткой юбке и широкой черной рубашке, все так же внимательно смотрела на экран своего телефона. Она вдруг округлила глаза и, нервно прикусив губу, протянула телефон своей подруге. Через пару мгновений та тихо выдохнула и напряженно нахмурилась.

Наконец приехал лифт, и мы шестеро вслед за двумя девушками зашли внутрь. Хираи нажал на кнопку десятого этажа, а затем, по просьбе одной из девушек, на кнопку двенадцатого.

Прислонившись к левой стене лифта, я беспокойно обдумывала все, что произошло, а также пыталась предположить, предугадать, что произойдет. Возможно, мы сумеем подготовиться...

Лифт вдруг тряхнуло, и он остановился. От неожиданности я пошатнулась и, выпрямившись, вскинула голову и посмотрела на номер этажа. За несколько мгновений, что прошли с тех пор, как закрылись двери лифта, мы бы не успели подняться до десятого этажа.

На экране горело число четыре. Я вновь опустила взгляд, вернувшись к прерванным размышлениям. Моя история, история Эмири, Хираи, Йоко и Ивасаки, история Хасэгавы... все они позади. Но мы все равно в опасности. Так как же вырваться из этой подстроенной ао-андоном западни?

Мы уже не во сне. Не в кошмаре. Все происходит наяву...

Вдруг раздался тихий смех. Красивый, даже мелодичный, но у меня по коже пробежали мурашки.

И я поняла, что лифт все еще не сдвинулся с места.

Посмотрев на экран, я убедилась, что на нем так и горит число четыре. И, как мне показалось, красный цвет складывающихся в четверку лампочек стал несколько ярче.

А смех — громче.

Он звучал у меня из-за спины, и я сразу же обернулась, увидев побледневшее лицо Йоко, встретившись с напряженным взглядом Ивасаки, заметив мелькнувший в глазах Хираи страх и то, как на мгновение поджала губы Эмири. Кадзуо казался невозмутимым, но по его слегка сведенным бровям я прочитала настороженность.

Смех стал еще громче, звонче, он уже не казался нежным и мягким, он резал по ушам. Безумный женский смех отражался от стен кабины лифта и вдруг размножился, зазвучал с разных сторон, словно к веселящемуся невидимке присоединились и другие.

— Юмико-тян... — услышала я дрожащий голос и, сделав полшага в сторону, увидела за спиной Йоко девушку в черной рубашке.

Она, побелевшая, прижималась спиной к дальней стене лифта, на которой висело зеркало, и, обхватив себя руками, в страхе смотрела на подругу.

— Это... это оно, Аямэ-тян? — хрипло спросила девушка в клетчатом сарафане, названная Юмико, но вряд ли ждала от подруги ответа. Она стояла, сжав ручку зонта, а в ее глазах плескался ужас.

И в одно мгновение мое собственное плохое предчувствие тоже переросло в ужас.

Краем глаза я заметила за спиной Аямэ тень и, переведя взгляд на зеркало, увидела ее отражение — но не таким, каким оно должно было бы быть. В зеркальной поверхности виднелась копия Аямэ в точно такой же черной рубашке и юбке, с такой же челкой и карими глазами. Вот только Аямэ стояла вплотную к зеркалу спиной, а потому видеть в нем ее лицо я не могла. Не должна была.

И все же видела.

И отражение Аямэ...