Будет страшно. Колыбельная для монстра - Анна Александровна Пронина

Бабушка притянула Гошу за руку к себе и зашептала тихо-тихо в самое ухо:

– Ты поднимись на чердак, там открыто. Слева, над квартирой Филимоновых, старая кирпичная труба от титана. За ней стремянка спрятана. Достань. Со стремянкой пройди всю крышу, ставь под окошки и под люки, окошки и люки все надо открыть. Ты парень высокий, сильный, справишься. А это тебе…

И с последними словами бабушка что-то вдавила в ладонь Гоши, да так сильно, что у того чуть искры из глаз не посыпались.

– А! Что это?

Гоша вырвал у бабушки руку и посмотрел на ладонь. Нет ничего. Не считая новой складки, полоски такой – рядом с линией жизни. Раньше ее не было.

* * *

«Что происходит? Какая плата за проезд? Почему здесь бабушка? Она что, Баба-яга? Она что, меня не узнала?» – все эти вопросы крутились в голове Гоши и не находили ответов.

Он сидел у ног «избушки» и смотрел по сторонам. Дом Бабы-яги и его опоры делили все пространство вокруг надвое, словно кто-то провел невидимую черту. С одной стороны небо было голубое и ясное, с другой – затянутое белыми облаками. С одной стороны лес был приветливым, зеленым, полным птичьих трелей, с другой – черным и молчаливым, без дуновения ветра, без шороха листвы.

Сама изба Яги была не менее странной. Гоша совсем не так представлял себе ее жилище. В голове был образ маленького аккуратного домика из бревен, покрытых живописным узором мха, с окошками в старых кружевных наличниках, с крыльцом, у которого стояла ступа с метлой. Но никак не это: высоченный огромный безликий дом с крышей, заросшей мхом. У него не было окон, вместо крыльца – эта неудобная лестница.

– И что теперь делать?

Внезапно дверь дома снова распахнулась и из нее торопливо и неловко прыгнул на лестницу огромный черный кот.

– Яблок принеси! Хоть какая-то польза будет… – послышался голос Яги из избы. Но сама она даже не показалась на пороге. Дверь захлопнулась.

– А? Яблок? Это я должен яблоки принести? – Гоша ничего не понял.

– Не ты, а я, – сказал кот усталым человеческим голосом. – Вот ведь пенья-коренья!

Гоша подпрыгнул от неожиданности. Кот посмотрел на него спокойно и даже немного снисходительно.

– Что, не привык к говорящим животным?

– Нет, пока еще не привык.

Кот равнодушно прошло мимо Гоши и скрылся в высокой траве.

– Подожди! Подождите! Кот! – Гоша почувствовал, что это его шанс. – Вы же с ней, с бабушкой, то есть с Ягой работаете? Мне бы как-то поговорить с ней!

Кот вынырнул из высоких зарослей:

– Что, не пустила, да?

– Нет. Что-то про деньги сказала, я ничего не понял… Но ведь это моя бабушка! Понимаете?

Кот смотрел на Гошу большими зелеными равнодушными глазами и молчал.

– Ну да… Где вам понять… Я и сам ничего не понимаю.

– То есть ты думаешь, что Яга – твоя бабушка? – спросил кот.

– Я не знаю, но выглядит она точно как бабушка. Только вот бабушка умерла несколько лет назад… Так что вряд ли это она. Хотя тут же что-то вроде иного мира…

– Нет-нет! – возразил кот. – Никакого иного мира! Нижний мир.

Гоша вздохнул.

– Я понятия не имею, твоя это бабушка или нет. Но ты же можешь выяснить это сам.

– Как? Она же меня выгнала!

Кот лег на землю, вытянул вперед лапы и стал неспешно вылизывать правую переднюю. Затем, словно задумавшись, посмотрел куда-то в небо и перевел взгляд на Гошу.

– Давай так… Ты поможешь мне – я помогу тебе. Идет?

– Идет.

– Слышал про яблоки?

– То, что она велела вам яблок принести? Слышал.

– Вот и принеси.

– А с яблоками пустит? – засомневался Гоша.

– С яблоками – пустит, – сказал кот.

Старая усыпанная плодами яблоня росла в получасе ходьбы все по той же путеводной нити, что вывела Гошу к поляне с домом Бабы-яги.

Дерево с перекрученным стволом склоняло свои тяжелые ветви до земли. Яблоки на ветвях висели крупные, почти белые. Казалось, они настолько спелые, что вот-вот лопнут.

А сколько тех яблок нужно бабушке? Одно? Или два? Сколько Гоша донесет до чудного дома? Ни ведерка, ни корзинки, ни пакета, ни рюкзака…

Гоша вспомнил, как в детстве они однажды возвращались с дачи и на полпути от железнодорожной станции к дому встретили давнюю знакомую бабушки. Она несла целое ведро ароматной спелой красной клубники.

– О! Ядвига Петровна, здравствуй!

– И тебе не хворать, Ивановна.

– Смотрю, ты с внуком все. Давай я вам клубнички отсыплю. У меня ягоды в этом году много уродилось. Не жалко.

– А что, давай! – согласилась бабушка.

Две подруги оглядели себя и Гошу и, не обнаружив никакой тары, сняли с мальчика футболку и ссыпали клубнику прямо в нее.

– Пусть пропахли руки дождем и бензином, пусть посеребрила виски седина… Крепче за баранку держись, шофер!

В хорошем настроении Ядвига Петровна часто напевала слова из любимой песни советских водителей-дальнобойщиков, да и вообще всех водителей.

– Неси аккуратно, ягоды не подави! А то потом не отстираешь! – наказала Гоше бабушка между припевом и куплетом. И они, довольные, продолжили путь домой.

Гоша посмотрел на себя. До этой минуты он даже не думал, а во что, собственно, одет в этом Нижнем мире?

На ногах обнаружились старые серые от времени и пыли кеды, вылинявшие любимые джинсы, легкая серая кофта с длинными рукавами. Так Гоша обычно ходил гулять. Ничего особенного. А что он ожидал на себе увидеть? Древнюю косоворотку? Шаровары и лапти?

Гоша стянул с себя кофту и расстелил на земле. Связал рукава. Получилось что-то вроде мешка. Набрал яблок, сколько влезло, и притащил к дому Яги. Кот все это время продолжал неторопливо вылизываться.

– Стучи! – кивнул он на дверь.

Гоша вынул одно яблоко, остальные оставил на земле, боясь рассыпать. Поднялся по шаткой конструкции, постучал. Дверь отворилась мгновенно.

– Сколько можно ходить-то? Дел невпроворот, а тебя не дождаться!

Едва открыв, бабушка тут же скрылась в глубине дома, давая понять, что она не поможет Гоше занести яблоки.

«Впустила, и отлично», – подумал парень и спешно полез по шаткой лестнице обратно за мешком с добычей.

* * *

Гоша выложил яблоки на широкий застеленный белой скатертью стол и огляделся. Дом Бабы-яги снаружи и дом Бабы-яги внутри – это было два разных дома.

Если в лесу путника встречала угрюмая изба, серая, мрачная, не сулящая ничего хорошего, то внутри это была уютная