Хайс - Ариана Годой

— Я не ревную.

— Вот в этом я не уверен.

Хайс одарил меня той ехидной улыбкой, которая так меня раздражала, и я одним рывком вырвала свою руку из его.

— По-моему, тебе слишком доставляет удовольствие вмешиваться в жизнь других людей.

— Это неправда, Лия, — он сделал шаг ко мне. — Мне доставляет удовольствие вмешиваться в твою жизнь.

— О, как мне повезло.

Горечь в моем голосе была не так очевидна, как мой сарказм.

— Ах, я не могу отрицать, что мне нравится, как ты возбуждена и груба со мной, — признался он, проводя рукой шее. — Особенно когда я знаю, что ты такая не со всеми.

— Думаешь, это то, чем ты должен гордиться? Или ты из тех парней, которым нравится, когда с ними плохо обращаются?

— А ты из тех девушек, которые плохо обращаются с парнем, который им нравится?

Я сжала губы.

— Я думала, что отвечать на один вопрос другим — это по моей части.

— Так бывает, когда чувствуешь себя раскрытым.

— Значит, ты почувствовал себя раскрытым, а? Тебе нравится, когда с тобой плохо обращаются?

Хайс склонился надо мной, его лицо было в нескольких сантиметрах от моего.

— Мне нравится, когда ты плохо со мной обращаешься.

Я с трудом сглотнула и сделала шаг назад, он выпрямился с улыбкой на своих полных губах и засунул руки в карманы брюк.

— Ты сошёл с ума, Хайс Штейн.

— Fuchsteufelswild (Немец. взбешённый) — он ответил этим словом, как и в тот день на кладбище, и я заметила, что его голос становится более хриплым, когда он говорит по-немецки.

Хайс снова подошёл ко мне, заставляя меня отступать, пока моя спина не столкнулась с деревом позади меня.

— Хайс, — я положила руки ему на грудь, останавливая его. Мои глаза встретились с его, и напряжение в них заставило мое сердце биться быстрее, мои руки сжались в кулаки на его груди.

— Мне доставляет удовольствие видеть, с какой способностью ты отказываешь себе в том, что чувствуешь.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Он прижал свои руки поверх моих к своей груди.

— Но отрицание — это то, в чём ты очень хороша, правда, Лия? — его голос стал мягким и убедительным. — Полагаю, это навык, который тебе пришлось приобрести, воспитываясь в этом месте.

Я попыталась опустить руки, но он еще крепче прижал их к своей груди, его лицо было так близко к моему, что наши дыхания уже смешались.

— Потому что признаться в том, что ты чувствуешь то, чего не должна, против правил, верно? Я могу себе представить, сколько раз ты сдерживала или отрицала какие-либо эмоции.

Я сглотнула, его глаза на секунду опустились к моим губам, прежде чем снова встретиться с моими.

— Человек, который умеет притворяться, может очень легко узнать другого такого же, поэтому ты видишь меня, Лия? Настоящего меня?

Мои губы медленно приоткрылись, потому что, хотя его слова были странными, я понимала, что о имеет в виду. Я, казалось, была единственной, кто не поддавался этому прекрасному, идеальному образу, который нацепил Хайс, он казался мне фальшивым и пустым.

И тут всякое выражение насмешки или веселья покинуло его лицо, его глаза немного прищурились, а губы сложились в серьезную линию.

Он сжал челюсть, и все в языке его тела кричало об опасности, как будто я видела его впервые.

— Кто ты на самом деле, Хайс? — вопрос сорвался с моих губ, мой голос звучал нервно и прерывисто между вдохами.

— Я думаю, ты уже знаешь.

Даже в его голосе больше не было того насмешливого тона, он был холодным и серьёзным.

— Ты опасен.

— Да.

— Мне следует держаться от тебя подальше.

— Именно.

— Но я не хочу.

— Нет.

— Почему нет? — спросила я, хотя мне следовало бы спросить об этом себя, а не его. Я не знала, что мы делаем, но это было

похоже на то, как если бы мы были в трансе, где мы с ним показывали наше истинное лицо.

— Потому что мы одинаковые, Лия, и можем по-настоящему видеть друг друга.

Когда кто-то, кто умеет притворяться, находит другого, обладающего таким же мастерством, это глоток свежего воздуха, не так ли? Тот, с кем ты можешь быть самим собой без тормозов, без отрицаний.

— Я не такая, как ты.

Хайс придвинулся еще ближе, его нос соприкоснулся с моим, и я перестала дышать, почти потерявшись в его завораживающих глазах. Еще немного, и его губы коснулись бы моих.

— Я знаю, в мире лжи я король, — он сделал паузу. — Но ты королева, замаскированная под обычную подданную. Я думаю, это делает тебя более опасной.

— Я? Я безобидна.

Я повторила его слова на днях.

Хайс отпустил мои руки на своей груди, и они упали по бокам. Он слегка отстранился от меня, но его лицо все еще было близко к моему. Он обвил рукой моею шею, прижимая меня к дереву, его большой палец на моем пульсе.

— Кто ты, Лия?

На моих губах появилась насмешливая улыбка, такая же, как и у него. Мне нравилось использовать его слова и выражения против него.

— Я думаю, ты уже знаешь.

— Ты думаешь, что можешь подражать мне?

— А ты думаешь, что сможешь меня напугать?

Хайс не смог удержаться от улыбки, которая исказила его серьезное лицо, однако это была не фальшивая улыбка, она была искренней и так хорошо подходила ему, что я почувствовала желание прижаться губами к его губам, но сдержалась.

Ты не можешь желать монстра, Лия.

— Кто сказал, что я хочу тебя напугать? — спросил он меня, его рука слегка сомкнулась на моей шее, но по какой-то причине я совсем не испугалась, я сошла с ума так же, как и он. — Я хочу сделать с тобой много вещей, но напугать тебя — не одна из них.

Жар проник в мое тело, распространяясь по каждому нерву, оседая в нижней части живота. Я знала, что мне нужно убраться от него подальше, но мое тело не отвечало мне. Мой взгляд упал на его губы, и это было серьезной ошибкой, Хайс облизал их языком, прежде чем прикусить нижнюю губу.

— Я хочу услышать, как ты отрицаешь то, что чувствуешь, Лия, — сказал он мне, освобождая свою губу от укуса. — Скажи мне, что ты не хочешь, чтобы я поцеловал тебя прямо сейчас.

— Нет... - мой голос дрогнул, и я прочистила горло, глядя ему в глаза. — Я не хочу, чтобы ты поцеловал меня, ни сейчас, ни когда-либо.

— Кто научил тебя так хорошо лгать? Мало кто может