Тайга заберет тебя - Александра Косталь

class="p1">Он крепче сжал ее руку, так что Лене даже стало больно, но она ничего не сказала, послушно следуя за ним. Их с матерью дом был крайним к лесу, но даже отсюда оказалось видно, как в ночь Бауш вымер поселок.

Буквально вымер.

Ни в одном окне не горел свет, не колыхались занавески, и даже дым не валил из труб, хотя зимой прекращать топить печь было опасно – проспишь и замерзнешь насмерть. Холод коварен, и смерть, когда идет с ним под руку, доверяет все дело партнеру – ты уснешь и даже не поймешь, как твое тело обледенеет, а сердце остановится. Замерзнуть в феврале легче, чем когда-либо в году.

Лена шагала по снегу, слушая хруст под ногами, и едва поспевала за Лесом – тот тащил ее почти волоком. Лишь когда дорога сузилась, а потом и вовсе стала состоять из препятствий, бьющих по лицу и царапающих руки, она наконец подняла голову и обомлела.

– Ты что, ведешь меня в тайгу?

Попытка вырваться не удалась – он шел, не отпуская и не давая даже остановиться, так что Лена не могла забрать руку. О боже, неужели ее глупая идея перейти тайгу насквозь и была гениальным планом Леса? Выходит, не будет никаких совместных счастливых воспоминаний, не будет института, не будет ничего! Они просто замерзнут насмерть возле какой-нибудь сосны или станут обедом особенно оголодавших к февралю диких зверей.

Вот их ближайшее будущее. А не то, что Лена успела нафантазировать за последние полгода перед сном.

– Отпусти! Я не пойду в лес! Меня там ждет… Отпусти!

– Кто?

Он замер, медленно оборачиваясь к ней. Черное небо было исполосовано ветвями по краям, но даже сквозь их паутину звезды освещали поляну так, словно солнце и не садилось. Глаза Леса горели так же ярко, а туманность их гипнотизировала. При даже мимолетном взгляде в них поляна начинала кружиться в вальсе, и Лена зажмурилась, чувствуя, как подступает тошнота.

– Лен? Лена, не уходи от меня, – нежно прошептал он, приобнимая ее, но даже с закрытыми глазами она попыталась вырваться. Не было больше ее Леса. Тот, кто стоял перед ней, был холоден и бесчеловечен. Каждой клеткой она ощущала эту подмену. – Вспомни, вспомни о наших мечтах быть вместе! Теперь мы сможем, слышишь?

Когда Лене все же удалось открыть глаза, перед ней стоял вовсе не Лес. Его силуэт плыл, из человека превращаясь в огромное полупрозрачное существо. Высотой с двухэтажный дом, оно стояло на сухих длинных ногах и имело такие же руки. Сквозь туманное тело просвечивал скелет, который чем-то напоминал человеческий, но был таким тонким и вытянутым, с сотней позвонков на спине, что больше оказался похож на чудовище.

Особенно с пятнами крови на лице и длинных пальцах.

Это и было чудовище. От человека, которого Лена полюбила, в нем не осталось ничего.

Перед ней возвышался дух леса. Хозяин ночи Бауш.

Она не заметила, как стала пятиться назад, а губы затряслись, так что совсем скоро могла наступить истерика. В платье, двух свитерах и куртке ей внезапно стало так холодно, что руки задрожали. И дело было совсем не в морозе.

Дух тем временем опустился вниз, застывая лицом в нескольких метрах от Лены. Он был высотой с сосны вокруг, но сейчас его голова оказалась ровно в человеческий рост. Глаза-камни горели лунным светом и смотрели на нее одновременно с опаской и интересом. Он должен был внушать ужас, но словно сильнее боялся Лену, чем она его.

Дух свернулся калачиком, и его дымное тело разошлось в разные стороны туманом, медленно растворившимся в воздухе. В центре поляны снова стоял Лес, все в той же одежде, а вокруг него сидели одиннадцать волков. Их шерсть будто была соткана из звездной пыли, белоснежной и мерцающей. Одиннадцать величественных фигур окружали Леса, как короля сопровождают его подданные.

Лена кинулась к нему, несмотря на окружающих его хищников, и прижалась, обхватывая руками как можно крепче. Он обнял ее в ответ, тяжело дыша.

– Я здесь хозяин, – произнес он тихо, но в тишине ночного леса это прозвучало оглушающе. – Теперь нам никто не помешает.

Она отстранилась, потрясенно глядя на того, кого, как оказалось, совершенно не знала.

– Это ты – жердяй? Ты устраиваешь ночь Бауш? Из-за тебя пропадают дети? – стала сыпать вопросами Лена, пытаясь хоть как-то справиться с распирающим голову недоумением.

Лес улыбнулся, на мгновение запрокидывая голову к небу. Та ощутила, как на мокрые щеки ложатся снежинки.

– Я дух леса. Один из двенадцати, составляющих Бауш. И я так рад, что ты не сбежала.

Он поцеловал ее, но Лена ощутила лишь холод на губах. Тогда она будет думать, что сама выбрала быть с Лесом, быть женой лесного духа – и даже родит ему дочь. Будет ворожить, как мать, и чувствовать себя хозяйкой этого места. Однако очень скоро поймет, что не Лес даровал ей то, что она умеет. И что не такую жизнь хочет для Настеньки, да и для себя тоже. Мираж, что наслал Лес, ослабнет, и Лена захочет вернуть все, как было раньше.

И тогда он заберет у нее все, чем она когда-либо дорожила.

«Думаю, это судьба», – улыбнулся ей десятиклассник Елисей, когда они сели за одну парту.

– Быть здесь – твоя судьба, – прогремит над лесом, так что птицы поспешат скрыться с поляны, а преданные волки прижмутся к земле.

Тогда Елена Федоровна и поймет, что если она сама не может сбежать, то сделает все, чтобы защитить от Бауш дочь.

Когда она закончила, Варя поняла, что все это время пялилась на нее с открытым ртом. В голове одновременно крутилось множество вопросов, но сформулировать не выходило ни один. Все это походило на какие-то легенды времен язычества, которыми люди пытались объяснить природные явления, на которые не могли повлиять. Сейчас, когда вместо молитв богу дождя люди просто смотрят прогноз погоды и в случае засухи поливают посевы вручную, такие рассказы никак не могли уложиться в мыслях. Елена Федоровна тем временем терпеливо ждала, глядя ей в глаза, будто пытаясь угадать мысли. Но что-то подсказывало, что все вновь было написано на лице.

У Вари вдруг возникло чувство, что ее бесцветные глаза чуть подрагивают, вводя в подобие транса. Она вздрогнула, стряхивая с себя это чувство, и отвернулась. Внушить себе что-то она точно не позволит.

– Значит, ты…

Варя не договорила, перебитая еще одним приступом лая за окном. Только на этот раз он был громче, протяжнее, и словно массивнее – будто лаял не