Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

— Могла бы, — кивнула старуха. — Только не для диссертации. В официальных бумагах такому не место. А если вам действительно интересно… — она сделала паузу, — приходите завтра к вечеру. У меня собираются интересные люди. Не все, конечно, понимают в живописи, но бывают и ценители.

Обронила это небрежно, но глаза внимательно следили за реакцией Марины. Та позволила себе выражение радостного удивления:

— Завтра? В какое время?

— К восьми. Наденьте что-нибудь приличное. У нас собирается культурное общество, — губы старухи сложились в улыбку, не задевшую глаз.

Через полчаса Марина покидала дом с ощущением, что прошла первую часть экзамена. Вторая обещала быть сложнее.

На следующий день, ближе к назначенному часу, она замедлила шаг у подъезда, поправляя воротник тёмно-синего платья. Строгое, но выгодно облегающее фигуру, оно прошло три примерки в ателье Управления. Пальцы коснулись ожерелья на шее — настоящего, из спецхрана КГБ: когда-то оно принадлежало жене британского посла и было изъято при обыске в сорок девятом. Каждая бусина имела номер в секретной описи, и за сохранность отвечал лично майор Климов. «Вернёшь до десяти утра», — напомнил он, защёлкивая замочек. Лейтенант проверила причёску — строгий пучок, минимум косметики. Серьёзная аспирантка, никто бы и не предположил в ней офицера госбезопасности.

В парадном горел тусклый свет. Тихо — только эхо шагов. Марина поднималась по лестнице, стараясь не стучать каблуками по выщербленным ступеням. Второй этаж, третий. Остановилась, прислушалась. Ни звука, кроме гудения лампочки над головой. Поправила воротник и позвонила.

Отворила сама Арина Капитоновна — в длинном платье из тёмно-красного бархата, с ниткой крупных перламутровых бусин на шее и изящной брошью на груди.

— А, Мариночка! Проходите, дорогая, — голос звучал с другой интонацией — теплее, чем накануне. — Гости уже собираются.

Жилище преобразилось. Тяжёлые портьеры задёрнуты, книги и научные журналы исчезли со столов. Вместо них — серебряные подсвечники с горящими свечами, вазы с живыми цветами, белые скатерти. Свет — приглушённый, помимо свечей, пространство наполняли мягким тёплым сиянием оранжевые абажуры. Из угла негромко звучала музыка — не советские пластинки, а джаз, записанный на хорошей аппаратуре. В углу гостиной стоял рояль с поднятой крышкой. Мебель сдвинута к стенам, в центре — пространство для общения: диваны, кресла, пуфы. На стенах вместо вчерашних пейзажей — другие полотна: ню, но не пошлые, подобранные со вкусом.

В комнате находилось человек пятнадцать. Мужчины — за пятьдесят, в безупречных пиджаках, пошитых явно не фабрикой «Большевичка». Женщины — молодые, в нарядах, которые стоили дороже аспирантской стипендии за год. У стены был накрыт фуршет: чёрная и красная икра, балык, импортный сыр, шоколадные конфеты с иностранными надписями, бутылки французского коньяка и вина. Всё — из «Берёзки», за валюту или чеки.

— Я познакомлю вас кое с кем, — хозяйка взяла её под руку. — Не робейте. Здесь все свои.

Она подвела Марину к невысокому полному мужчине с залысинами и аккуратной бородкой.

— Василий Степанович, позвольте представить вам Марину Шанину, многообещающего специалиста по живописи. Пишет диссертацию о Малевиче.

Мужчина повернулся, и Марина узнала его — заместитель министра культуры, кандидатура которого недавно обсуждалась на повышение.

— О Малевиче? — он улыбнулся. — Как интересно. А знаете, у меня дома есть подлинный эскиз его «Спортсменов». Небольшой, правда… Если хотите, можем как-нибудь взглянуть.

— С удовольствием, — откликнулась Марина, изображая наивное восхищение.

Арина Капитоновна удовлетворённо кивнула и отошла, оставив их вдвоём. Василий Степанович начал рассказывать о своей коллекции, Марина поддерживала разговор, но краем глаза наблюдала за гостиной.

Мужчины стояли группами, переговаривались, дымили импортными сигаретами. Молодые женщины — чрезмерно оживлённые, с заученными улыбками — подносили напитки, присаживались рядом, что-то шептали на ухо. Всё выглядело добровольным, культурным, утончённым.

Среди девушек Марина заметила молодую блондинку в платье цвета шампанского. Она точно соответствовала фотокарточке из оперативных материалов: Алина Попова, дочь Кристины Поповой, бывшая одноклассница Елены Ставицкой. Стояла рядом с седовласым мужчиной в дорогом пиджаке, положив руку ему на плечо. Мужчина гладил её по запястью.

Лейтенант сделала мысленную пометку: присутствие Алины подтверждало подозрения Родионова.

Примерно раз в полчаса кто-то из мужчин незаметно уходил в сопровождении одной из девушек — в глубину анфилады, по длинному коридору. Возвращались минут через сорок. Мужчина — раскрасневшийся, расслабленный, девушка — с поправленной помадой и чуть помятым нарядом.

Не бордель — салон. Музыка, живопись, разговоры — и комнаты в конце коридора.

Ближе к десяти к Марине подошла хозяйка с двумя бокалами коньяка.

— Как вам наш маленький салон? — поинтересовалась она. — Надеюсь, не слишком скучно в обществе любителей прекрасного?

— Что вы, Арина Капитоновна! — Марина изобразила восторженность провинциалки. — Столько интересных людей в одном месте. Столько знаний, связей… Нам в Калуге такое и не снилось.

Старуха удовлетворённо кивнула:

— В Москве, деточка, возможно всё. Особенно для тех, кто ценит правильные знакомства. У меня бывают весьма полезные люди. А в нашем городе женщине одной не выжить, уж поверьте моему опыту.

Обронила это с особой интонацией, следя за реакцией. Марина опустила глаза:

— Да, я начинаю это понимать… В университете всё так сложно. Для защиты нужны связи, публикации, рекомендации. Иногда кажется, что талант и знания вообще не имеют значения.

Она намеренно позволила голосу дрогнуть — смесь разочарования и наивности, именно то, что ожидала услышать хозяйка.

— Не отчаивайтесь, — Арина Капитоновна мягко коснулась её руки. — Если захотите, я могу помочь. У меня много друзей в академических кругах. Но об этом мы поговорим в другой раз. Приходите ко мне на чай в среду. К двенадцати. Когда никого не будет.

Марина кивнула. Первый этап завершён. Хозяйка «салона» распознала в ней потенциальную «сотрудницу». Теперь предстояло балансировать между доверием и подозрением, между притворным согласием и расследованием.

Старуха отошла к другим гостям. Марина допила коньяк, поставила бокал на поднос и окинула взором гостиную, запоминая лица, позы, детали. Всё это она передаст Родионову.

Глава 9. Последствия

В спальне Сергея Витальевича было темно. Елена лежала неподвижно, чувствуя тяжесть его руки на своём животе и дыхание на шее. Запах одеколона смешивался с запахом разгорячённой плоти. Где-то в глубине квартиры скрипнула половица — она вздрогнула, хотя дед с Олегом давно спали. Из-за закрытой двери комнаты Олега доносилось мерное посапывание, из комнаты Никона Трофимовича — приглушённый храп. Но всё равно каждый скрип кровати заставлял её замирать, каждый вздох казался оглушительным.

Сергей пошевелился, губы коснулись её плеча.

— Не спишь? — его шёпот был едва различим в тишине.