Осатаневшие - Джефф Стрэнд

дисплей. Я решил, что в какой-то момент Куинн выйдет на улицу и скажет, что теперь моя очередь поспать. Ну или я разбужу ее криком, если нападут демоны.

Сидя там, я о многом успел подумать и не хочу излагать эти мысли здесь. Скажу лишь, что позитива там было крайне мало. Пробиться в «счастливое место» в собственном мозгу не получалось. Я пытался напевать любимые песни, но бросил, поняв, что путаюсь в словах. Решил, что остается только пялиться в темноту и ждать, когда кто-нибудь попытается меня убить.

По внутренним ощущениям прошло где-то четверо суток, когда наконец показались первые лучи солнца. Куинн не проснулась и не заступила на дежурство, но ничего страшного. Я точно знаю, что бодрствовал всю ночь. Не было никаких скачков, только ровное, тягомотное течение времени.

Куинн спала так долго, что я уже начал беситься. Наконец она вышла из хижины. Зевнула, потянулась и спросила, как прошла моя ночь.

– Не суперклассно, – отозвался я. Хотел было пошутить, что пару часов назад явились демоны, и я всех победил. Но она вряд ли восприняла бы шутку как следует, так что я промолчал.

– Может, позавтракаем?

– В смысле, пообедаем? – Куинн снова зевнула. – Который час?

– Судя по солнцу, почти полдень. – Я почти не умел определять время по солнцу, но почему-то был уверен, что прав.

– Ох, прости.

– Все нормально.

– Надо было разбудить меня.

– Все хорошо. Я хотел, чтобы ты как следует отдохнула. Но ты права: умираю с голоду.

Я был так голоден, что не глядя проглотил банку отвратительной говяжьей тушенки. Мы не были богаты, но зарабатывали прилично, и я не понимал, зачем брать такую странную еду. Там же наверняка крысиное мясо. С другой стороны, благодаря ему я мог дожить до вечера.

После обеда я пошел спать, а Куинн осталась дежурить. Разбудила меня на закате. На ужин была банка разломанных и разваренных спагетти с томатной пастой. Знай я, что все так уныло, сходил бы за едой, когда закупался инструментами в хозмаге.

– Когда станет понятно, что все хорошо? – спросил я.

– Мы пробудем здесь еще неделю, – ответила Куинн. – Потом переедем в место побезопаснее – одно из наших с Виком. Если он не найдет нас там в течение недели, значит, скорее всего, не будет искать там вообще. Потом выясним, зачем мы нужны копам – для допроса или для ареста, – и решим, можно ли вернуться. Придумаем легенду и отправимся домой. Время есть.

– То есть если мы проведем там неделю, а Вик и другие так и не явятся, значит, мы в безопасности?

– Эм, нет. Мы будем ходить и оглядываться всю оставшуюся жизнь.

– Твою мать.

– Это ты решил убить Вика.

– Ложись спать. – Я сел у камина, жалея, что нет маршмеллоу. В мыслях по-прежнему были негатив и нытье. Я плохо спал, и ночь обещала быть куда тяжелее предыдущей, но я был уверен, что не засну и не упаду лицом в огонь.

Мы в заднице. В полной, абсолютной волосатой жопе.

Я хотел спеть про себя «ну-ка мечи стаканы на стол», чтобы показать, насколько мы в заднице. Вот настолько, сколько там стаканов. Но очень быстро сбился со счета, заткнул внутренний голос и стал смотреть в огонь: а вдруг всполохи будут какой-нибудь красивой формы. Нет. Ни в одном глазу.

Как уже говорил, я понятия не имел, который час. И хоть ощущения подсказывали, что сейчас ровно полночь, я совсем не был в этом уверен, увидев бредущего к лачуге Вика.

Глава 21

– Стой! – Я вскочил, направив на него пушку.

Вик поднял руки.

Да, у него были руки. И ноги. И, насколько я мог судить, оба глаза – хотя с такого расстояния точно разглядеть не мог.

– Мордой в землю! – крикнул я. Не ждал, что он действительно ляжет, но решил, что это лучше, чем «Куинн! Проснись!».

– Не-а. – Вик все еще шел ко мне.

– Стой, я сказал! – крикнул я.

– Я не стану подходить слишком близко, – заверил меня Вик. – Но незачем орать в полный голос. Я подойду поближе к костру, но обходить его не стану. Ладно? Договорились?

Я покачал головой.

– Еще один шаг, и я стреляю.

– Если ты выстрелишь, у нас не получится решить проблему мирным путем. Я-то только за, но вы, скорее всего, предпочтете диалог. Я даже не прошу убрать пушку – просто не хочу схлопотать пулю.

Дверь лачуги открылась. Вышла Куинн. Ну, то есть думаю, что Куинн: я не отводил взгляда от Вика и не мог всмотреться внимательнее.

– Не подходи ближе! – крикнула она.

– Мы с твоим парнем об этом уже говорили, – сказал Вик. – Успокойся, ладно? Все хорошо.

Пока он шел к костру, я не стрелял, но держал палец на спусковом крючке. Если бы Вик хоть дернулся и мне бы что-то показалось, я бы стрельнул ему прямо в пасть.

– А-а, какой кайф. – Он вытянул руки. Я увидел, что и зубы у него теперь на месте. Сатана явно набирает лучших стоматологов.

– Чего ты хочешь? – спросила Куинн.

– Не порадуешься моим ногам и рукам? Неплохо для того, кого недавно расчленили, а?

– Они снова отросли? – спросил я.

– Не. Их кое-кто из наших забрал. Если достаточно долго держать их рядом с культями, они прирастают обратно, как посаженные на суперклей.

– В следующий раз просто надо будет убедиться, что их не соберут, – сказал я.

– Видишь, ты сам ждешь очередной бойни. Кто из нас чудовище?

– Серийный убийца по прозвищу Толедский Трупоед.

– Справедливо, справедливо.

– Она спросила, чего ты хочешь.

– То, чего я хочу, и то, зачем я здесь, – две совершенно разные вещи. Хочу затащить вас обоих, брыкающихся и вопящих, в преисподнюю. Но, как я уже не раз пытался сказать, сперва предлагаю более-менее мирное решение. Куинн, я по-прежнему хочу предложить тебе сделку, так как ты ничего не делала. Мы забываем обо всем и снова будем жить как муж и жена. Как будто последние два дня нам просто приснились.

– Я слушаю, – сказала Куинн.

– Взамен ты отдаешь Кори мне.

– И что ты с ним сделаешь?

Вик улыбнулся.

– Ужасные вещи. По-настоящему ужасные. Но главная мысль в другом: они будут происходить с ним, а не с тобой. Разве не классно? Ты можешь просто вернуться в машину, включить какую-нибудь расслабляющую музыку и уехать.

– Сгинь, – отмахнулась Куинн.

– Ты отказываешься?

– Да, будь добр, сгинь на хрен.

Вик пожал плечами.

– Ладно. Посыл услышан.

– Ты бы все равно меня не отпустил, – сказала Куинн. – Это насмешка. Если бы я отдала тебе Кори, ты бы все равно пытал меня