Грёзы Тряпичника - Грег Ф. Гифьюн

был в этом уверен, поэтому остался в машине, пока не увидел, как она вышла из двери, набросив жакет на плечи и пересекая парковку. Я с удивлением увидел, что она в облегающем чёрном платье и на высоких каблуках. Кроме того, она сделала причёску. Новый стиль — короче и сексуальнее, чем тот собранный в хвост, с которым она ходила так долго.

Я вышел из машины и выдал вполне банальное:

— Привет.

Она резко остановилась в нескольких шагах от меня, чуть вне досягаемости. — Что случилось?

Я переступил с ноги на ногу — то ли от холода, то ли потому что устал делать вид, что в этом всём есть хоть что-то нормальное или приемлемое. — Мне нужна услуга, я надеялся, что ты поможешь.

— Что-то не так?

Я закусил губу и начал считать. Это был приём из занятий по управлению гневом, и при всей своей простоте он обычно срабатывал. Разумеется, что-то было не так. Мы были врозь, и это убивало меня. — Мне нужно уехать на выходные, и я надеялся, что ты покормишь Лу и сменишь ему лоток, побудешь с ним немного.

— Больше не к кому обратиться?

Джилл прекрасно знала, что у меня в городе не осталось семьи и есть лишь несколько полупоказных приятелей по работе — люди, с которыми я мог иногда выпить, но никто близкий. — Неужели ты и сама не скучаешь по Луи?

Она проигнорировала вопрос. — Куда ты едешь?

— Это связано с Калебом, я…

— Ну разумеется. — Она никогда не жаловала Калеба, поэтому я приготовился к обычному потоку критики, который обычно изливался при упоминании его имени. К счастью, он не последовал. — Что за неприятности у него на этот раз?

— Пока не знаю, но он в Нью-Гэмпшире, и…

— Что он там делает? Уехал из Нью-Йорка?

— Похоже. Просто хочу добраться туда и убедиться, что с ним всё в порядке. Я решил, что ты скучаешь по Луи, поэтому…

— Скучаю, — сказала она тихо.

— Он тоже скучает по тебе.

— Хорошо, — вздохнула она, — буду за ним смотреть.

— Спасибо. Вот ключ от парадного. — Я протянул его.

Взяв ключ, она спросила: — Когда вернёшься?

— Надеюсь, к понедельнику. Если задержусь, позвоню.

— Ну ладно. — Она повернулась и пошла обратно.

Я вернулся к машине. — Да, — пробормотал я себе под нос, — и тебе хорошего дня.

— Деррик?

Я обернулся и увидел, что она смотрит на меня с порога офиса. — Будь осторожен, ладно?

Никаких обещаний в ту или иную сторону я давать не стал.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Я мчался по шоссе в тишине, и старые воспоминания грызли меня. Пробки в сторону Бостона оказались гуще, чем я ожидал, но всё же двигались бодро, и я слушал демонов, которые гнались по пятам, делал вид, что у меня есть выбор, и позволял им вести меня назад.

Когда я думаю о той ночи, в памяти прежде всего встаёт ветер. Странный ветер — горячий и медленный — дул с океана, предвестник надвигавшейся бури. Как многие летние грозы, та, что разразилась позже той ночью, была стремительной и жестокой — больше предвкушения, чем развязки. И именно предвкушение я помнил лучше всего — угрозу того, что крадётся по открытому океану, медленно накатывая на берег. Я ощущал предшествующую ей энергию, электрический разряд, потрескивавший в ночном воздухе, пока бежал изо всех сил, пытаясь не отстать от Калеба, который был далеко впереди и мчался как газель. После изрядного количества выпивки, двух косяков и нескольких дорожек кокаина у меня кружилась голова и мутило желудок — я был совсем не в том состоянии, чтобы стоять на ногах, не то что бежать, — но я всё равно следовал за ним, заставляя себя двигаться вперёд, даже когда был уверен, что вырвет или я грохнусь в обморок.

Куда уходит Тряпичник? В промежутке между убийствами и следующим поездом, на котором он скрывается, — куда он идёт? Где он в это время?

В ту ночь луна не была полной, но близилась к тому, — она висела в чёрном небе, чуть освещая окрестности, ровно настолько, чтобы мы могли видеть, где находимся. Всё остальное было тенями и силуэтами, звуками, запахами и ощущениями. Прикосновениями.

Я разгадал это, Деррик.

Мы пересекли парковку, перемахнули через низкий деревянный заборчик, кое-как скреплённый тонкой проволокой и служивший разделителем между асфальтом и пляжем, и помчались по песчаным тропинкам, утоптанным в высокой дюнной траве бесчисленными туристами и местными жителями; всё вокруг двигалось в этом горячем ветре, покачивалось, жило и двигалось с какой-то странной грацией — точно стихийный танец под аккомпанемент жутковато свистящего ветра и шёпота волн, лижущих берег неподалёку.

Я знаю, где прячется Тряпичник.

Водитель пикапа подрезал меня, и мои мысли вернулись на дорогу.