Любить зверя - Таня Володина

— Лес поделен на участки?

Элл пожал плечами:

— Символически. Так исторически сложилось. Раньше здесь жил твой отец, но двадцать пять лет назад ушёл куда-то на север. Видимо, после трагедии с твоей матерью. Я узнал об этом недавно, когда выяснял у Фёдора, чья ты дочь. Я боялся, что мы не просто одной крови, а реально дети одного отца. К счастью, это не так.

— Спасибо, что разузнал про папу. Мне кажется, он любил мою мать и винил себя в её смерти. Может, поэтому и ушёл?

— К сожалению, информации мало. Кроме Фёдора, за десять лет я никого тут не встретил. Зато Фёдор — ходячая энциклопедия. Он рассказал обо всех местных кланах за последние столетия. Про табу рассказал, про слепых детей, про смерти беременных женщин… — Элл беспокойно повёл плечами. — В общем, мы поладили, хотя сначала я на него злился. Он ведь знал, что моя мать из наших, но дважды нарушил табу. Иногда мы встречаемся, ходим на рыбалку. Когда приезжает Ваня, устраиваем мальчишник на троих.

— Ваня сюда приезжает?!

— Конечно. Он не так одержим лесом, как я. Он может спокойно жить в Москве, но пару раз в год его тянет в пампасы, и он приезжает ко мне в гости — отдыхает здесь, подзаряжает батарейки, собирает коллекцию ароматов.

— Теперь понятно, откуда он черпает вдохновение для своих шедевров.

— По большей части отсюда, — засмеялся Элл и кивнул на чащобу за окном. — Шишки всякие и горелые деревяшки. Но он и путешествует много, ему нравится познавать мир на нюх и на вкус.

— А тебе?

— Нет, я не путешествую. Мне плохо, муторно без леса. Я не способен жить в городе, как мой брат. — И прибавил, хотя я не спрашивала: — Даже в Мухоборе.

— Я думала, у тебя там любовницы.

Мне было интересно, что он ответит.

— Нет, просто секс. Обычно с замужними женщинами, которые не хотят разводиться, но позволяют себе короткие интрижки.

Вот, значит, как. Секс с дамочками, которым охота разнообразить унылую семейную жизнь. Почти как со мной, только у нас не случайная интрижка, а настоящая любовь.

Я закрепила кончик косы шнурком и полюбовалась на свою работу. Причёска викингов подчёркивала брутальность Элла.

— А дети? — спросила я, замерев в ожидании ответа.

В прошлый раз он сказал, что не принимает участия в их воспитании.

— Мои дети не такие, как я. И это хорошо. У них нормальная жизнь — родители, школа, друзья. Никаких пугающих снов, никакой тоски по утерянному раю. Возможно, мои гены проявятся через поколение, но пока рано загадывать. Я издалека за ними приглядываю.

Немного печали в его голосе всё же прозвучало.

— А тебе самому не скучно жить в одиночестве? Почему ты не завёл семью за столько лет? Построил бы дом на берегу реки, провёл электричество, родил детей. Или ты бирюк и убеждённый холостяк?

— Я не бирюк, просто… — Элл развернулся ко мне всем телом: — Я не могу никого завести.

— Почему?

— Ты разве не поняла? Обычному человеку сюда дороги нет. И я ничем не могу помочь, каждый должен пройти этот путь самостоятельно. Некоторые верят, что в лесу есть аномальные зоны. Якобы тут происходят чудеса, можно вылечить смертельную болезнь и обрести вечную молодость. Рассказывают про сказочных персонажей — лешие там, оборотни, злые духи, — Элл невесело усмехнулся. — Люди ищут способы, как сюда попасть, рисуют карты, в интернете завелось даже сообщество психов, которые проводят ритуалы.

— Ты про лабиринт?

— Да. Типа если залить камни кровью, то откроется проход в лес. Но это враньё.

Я подошла к Эллу и села ему на колени. Он обнял меня.

— Почему враньё? Мне открылся проход после жертвоприношения, — я показала ладонь, на которой уже затянулся тонкий розовый шрам.

Элл поцеловал мою руку.

— Ты смелая и отчаянная девушка, но лабиринт тут ни при чём. Тебе достаточно зайти в лес и идти вперёд, прислушиваясь к своим инстинктам. Они приведут тебя ко мне. Раздеваться необязательно — это лишь способ слиться с природой, ощутить её всей кожей. — Элл провёл пальцами по моему предплечью, вызвав мурашки. — Так я нашёл Фёдора, когда мне было двенадцать лет. Так Ваня нашёл меня. Слепой человек прошёл через речку, бурелом и болота, ни разу не споткнувшись о кочку.

— Я не знала, что так можно. Меня никто не предупредил.

— Я не был уверен, что у тебя получится. Мы все разные, Ульяна, несмотря на происхождение. Твоя мама погибла, пытаясь найти человека, которого любила. Я не имел права подвергать твою жизнь опасности. — Его лицо помрачнело. — Я считал, что тебе лучше остаться с мужем.

Я губами разгладила морщинку между его бровями.

— Надеюсь, я убедила тебя в обратном? Я единственная, кто нашёл твою берлогу. Единственная, кто может стать твоей женой и жить в заколдованном лесу. Ты согласен?

Он ответил на секунду позже, чем я ожидала:

— Согласен. Ты моя единственная. Других не было и никогда не будет.

— Ну вот! Мы родим ребёнка и счастливо заживём втроём. Покажем сыну наш мир, познакомим с дедушкой Федей, научим есть мухоморы и волчьи ягоды.

Я почему-то была уверена, что родится мальчик. Элл посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой. На широких скулах заиграли желваки, заметные даже под бородой.

— Нет, — сказал он.

От его тона у меня упало сердце.

— Почему?

— Ты уже беременна, моя родная. Не от меня.

14. Любовники

— Не-е-ет! Этого не может быть! — я билась в объятиях Элла, а он крепко прижимал меня к себе и гладил по голове. — Ребёнок от твоего брата? Он использовал презерватив…

— Если бы от Вани, проблем бы не было. Ты могла бы остаться здесь, я был бы счастлив. Но отец ребёнка — Марк.

— Откуда ты знаешь?

— Просто знаю.

— Какой срок? — спросила я у человека, который читал меня, как раскрытую книгу.

— Несколько дней. Ты должна уйти, если не хочешь потерять ребёнка. Здесь ему не место.

— Он… не похож на меня?

— Он похож на Марка. Он никогда не сможет жить в лесу, да ему это и не надо. Он будет обычным человеком, от тебя ему достанется только отличное здоровье и способность кружить голову другому полу. Ну чего ты плачешь? Всё хорошо, всё хорошо… — он нежно поцеловал меня в макушку. — Ты же мечтала об этом, ты будешь замечательной матерью, и роды пройдут легко…

Я плакала всё безутешнее, хотя должна была радоваться. Нам с Марком всё-таки удалось зачать ребёнка — чудо, о котором толковали