Любить зверя - Таня Володина

Я решила устроить себе шоковую терапию, чтобы выбить из головы мысли про ребёнка, но метод не сработал! Он не инвалид, он нормальный человек, просто слепой. И глухой, да. Но в остальном он здоровый, успешный и привлекательный мужчина.

Марк выглядел потрясённым.

— О чём ты вообще говоришь? Какой ребёнок?

— Я думаю… Да нет, не думаю, я уверена на сто процентов, что смогла бы зачать от него. От них обоих, если уж на то пошло, потому что между нами… Этому невозможно сопротивляться… — я подавленно замолчала.

— Между вами? — переспросил Марк хриплым голосом.

— Между мной и братьями.

— Я правильно понял, ты влюбилась в старшего брата и захотела от него ребёнка, по какой-то причине считая, что тебе удастся забеременеть?

— Да.

— Но любовниками вы не стали, поэтому ты поехала в Москву к младшему брату.

Марк слегка искажал истину, но в целом был прав. Приблизительно так всё и происходило. Я кивнула.

— Но он оказался не больным уродом, как тебе представлялось, а успешным и привлекательным мужчиной, — продолжал допрос Марк.

Я опять кивнула.

— И что же между вами произошло? Между тобой и слепым братом?

Я мысленно зажмурилась от страха и прыгнула в пропасть, наполненную жгучим стыдом и мучительными угрызениями совести:

— Мы переспали, Марк. Сегодня. В его офисе. У меня был оргазм, впервые в жизни. Я не знала, каково это, но теперь знаю. Это… Это так прекрасно, что я даже не могу нормально раскаяться. Мне стыдно, но я ни о чём не жалею. Я сделаю это снова — с ним или его братом, если мы когда-нибудь встретимся. И я обязательно рожу ребёнка, если получится.

Марк размахнулся и залепил мне пощёчину. Рука у него оказалась тяжёлой. От неожиданности я прикусила губу, и на белоснежную кухонную занавеску полетели капли крови. Я утёрлась и взглянула на мужа:

— Можешь ударить ещё, если тебе станет легче. Марк, это ничего не изменит, я люблю другого человека! Я спать не могу, есть не могу, жить без него не могу.

— Ты не любишь его, Ульяна! Ты трахалась с его братом! — проорал Марк, хватая меня за запястье. — Ты никого не любишь, кроме себя. Ты просто шлюха!

— Пусть так. Я шлюха! Но я больше не твоя шлюха.

Я попыталась освободиться из захвата, но Марк выкрутил мою руку и впечатал меня лицом в стол, от которого разило полиролем. Я вскрикнула от боли в плече, но мужа это не остановило. Одной рукой он удерживал меня, а другой срывал одежду. Задрал свитер до шеи и спустил джинсы до колен. Стащил трусы. Обнажив мою задницу, он вставил в меня член, который к тому моменту был уже предельно твёрдым.

Я всегда боялась насилия — с тех пор, как из уродливого подростка превратилась в генетически привлекательную самку для большинства самцов. Их плотоядные взгляды вызывали панику и омерзение. Сама я секса не хотела. Даже с Марком приходилось идти против собственной натуры, несмотря на его нежность и доброту. Я не осознавала этого. Меня в целом устраивала семейная жизнь, пока спавшее либидо не вспыхнуло ярким пламенем, пожирающим всё на своём пути. Пока я не встретилась с Эллом. А потом с Ионом.

После этих встреч всё изменилось.

Я больше не боялась мужской страсти, не боялась грубости и необузданного секса. Если Марку необходимо самоутвердиться за мой счёт, взять меня насильно, проявить доминантность впервые за долгое время наших отношений — пусть сделает это. Другому я бы выцарапала глаза и выгрызла кадык — я стала дерзкой и бесстрашной с тех пор, как узнала, кто я такая. Но Марк, единственный мужчина на земле, имел право наказать меня. Я нарушила брачные клятвы, я искорёжила его жизнь. Пусть насилует, пусть выплеснет из себя боль, гнев и разочарование.

Это последний наш секс.

Я прогнулась, открываясь перед мужем. Он застонал и вцепился обеими руками в мои бёдра. Вбивался резко, яростно и очень глубоко. Но всё не кончал и не кончал. Видимо, его бешеное возбуждение тормозила такая же бешеная злость и чудовищная мерзость ситуации. Он сорванно дышал, рывками натягивал меня на член и оставлял синяки на ягодицах, но желанный оргазм ускользал. Не все мужчины способны получить удовольствие, когда насилуют любимую.

А во мне зарождался ответ. Болезненный трепет глубоко внутри, который я пока ещё не научилась контролировать. Робкий огонёк, который мог погаснуть или превратиться в яркий костёр. Замерев от неожиданности, едва веря в собственные ощущения, я попросила:

— Ещё… Не останавливайся, прошу тебя, я хочу кончить с тобой…

Марк прорычал «шлюха» и ускорил темп. Мы трахались, как обезумевшие, в погоне за наслаждением — последним наслаждением, которое могли подарить друг другу перед расставанием. Меня сорвало первой. Скрутило в сладких и мучительных судорогах, заставляя кричать от удовольствия. Марк заматерился в голос и каждый свой выплеск комментировал самыми грязными и оскорбительными выражениями. Большинство из них я никогда не слышала из его уст. Потом упал лицом мне на лопатки и вытер пот со лба о кружевные лямки бюстгальтера.

Выпрямился и натянул на меня трусы, не заботясь о вытекающей сперме. Застегнул на мне джинсы. Заботливо одёрнул свитер. Я плохо понимала, что он делал. Меня шатало из стороны в сторону. Я была ошарашена тем, что у меня получилось испытать оргазм не только с кем-то из моего клана, но и с Марком. Этого я не ожидала. Мы трахались каждый день нашего пятилетнего брака — и я ни разу не чувствовала ничего подобного! Это нуждалось в осмыслении.

Я всё ещё ничего не соображала, когда Марк вывел меня в прихожую и сунул в руки пальто и сумочку. Открыл дверь и подтолкнул к выходу:

— Уходи, Ульяна. Коттедж в Мухоборе я оставлю тебе, но больше ты ничего от меня не получишь. Банковские карточки будут заблокированы. Я не хочу тебя видеть. Завтра тебе позвонит мой юрист, он займётся разводом.

С этим напутствием Марк захлопнул дверь перед моим носом.

Спустившись на первый этаж, я подошла к консьержу, сидевшему перед мониторами и следившему за порядком в жилом комплексе. Я даже вспомнила его имя:

— Сергей, если вас не затруднит, передайте это, пожалуйста, моему мужу. Марку Горскому.

Я протянула ему телефон, который мне недавно подарил Марк, и присовокупила все банковские карточки.

— Я знаю вашего мужа, — откликнулся консьерж, ничуть не удивившись странной просьбе. — Я всё передам, не волнуйтесь.

Вот и всё.

Я шла по улице раздетая, не чувствуя холода. Метель добралась до Петербурга. Колючие снежинки жалили горячие щёки. Магазины