Хайс - Ариана Годой

я собирала вещи, я нашла кое-что... - она сделала паузу, оглядывая все коридоры, как будто это было что-то, что никто не должен был слышать или видеть. — Будет лучше, если я просто покажу тебе это.

Она передала мне конверт, и я осторожно вскрыла его, доставая содержимое: фотографию.

Я прикрыла рот рукой, фотография дрожала в другой руке, потому что это было то, чего я совсем не ожидала увидеть. То, чего я никогда не могла себе представь, или, скорее, группу людей, которых я никогда не ожидала увидеть в одном и том же месте.

На фотографии все они улыбались: Пилар, София и Джесси в куртках и солнцезащитных очках в очень хороший солнечный день с надписью огромными буквами "Мюнхен" за ними. Но это было не то, что заставило меня замереть, это был человек, обнимающий Джесси сбоку: Хайс.

У него была та очаровательная улыбка, которая казалась мне такой фальшивой, и солнцезащитные очки на его светлых волосах. В подписи к фотографии было написано:

Мюнхен, Германия, сентябрь 2017 г.

Прошло чуть больше года, но для меня это не имело смысла, я этого не понимала, единственное, что крутилось у меня в голове, это то, что Хайс знал девушек, которые покончили жизнь самоубийством, и когда Хайс приехал в этот город, это началось. Это только подтвердило мои подозрения на его счёт, эта фотография была доказательством того, что Хайс Штейн имел какое-то отношение к этим самоубийствам.

Глава 20

НЕОБЫЧНАЯ СЕМЬЯ

МИССИС ШТЕЙН

Восхитительный запах выпечки разносился по всей кухне.

Я глубоко вдохнула, прежде чем сделать глоток из своего бокала с вином. Я сидела, скрестив ноги, по одну сторону столика. Уже давно наступила ночь, и вместе с ней усилился осенний холод, который был ничем по сравнению с холодом, который я испытала, когда жила в Канаде. Когда я попала в психиатрическую больницу после смерти моей семьи, ну, убийства моей семьи.

Спустя столько лет я больше ничего не чувствовала, вспоминая те дни, не было ни вины, ни сожаления. Конечно, я хотела бы вырасти в нормальной семье, но для меня это никогда не было вариантом. Кроме того, все эти прискорбные обстоятельства привели меня к моим мужьям, позволили мне иметь моих драгоценных детей, и я никогда не пожалею об этом.

С улыбкой на губах я наблюдала, как Кайя стоит перед кухонной духовкой, закатывает глаза и показывает средний палец Хайсу, который на другом конце кухни моет посуду.

— Кайя, не будь вульгарной, — сказала я, приподняв одну бровь.

Хайс ухмыльнулся ей.

— Вульгарность — её второе имя, мама, — прокомментировал Хайс, протягивая руку, чтобы брызнуть на сестру водой.

— А-а-а! — Кайя отскочила в сторону. — Не будь ребёнком.

— Кто показывает мне палец, как ученица начальной школы?

— Хватит, вы оба, — приказала я, и они повиновались, лишь сердито глядя друг на друга. — Вот почему мы решили решить это соперничество таким образом.

Битва тортов.

Звучало как мелочь, но у нас уже была битва талантов: Хайс рисовал, а Кайя играла на пианино, и это была ничья. Поэтому я привела их в область, где они оба были в меру хороши: готовка и выпечка тортов. Я решу, кто станет победителем, и мы покончим с этой проблемой. Мои дети были чрезвычайно конкурентоспособны, и когда один из них вставал на пути другого в каком-либо из своих планов, мы решали вопрос честно.

Сильные руки обняли меня сзади, и запах этого знакомого одеколона ударил мне в нос, когда я почувствовала поцелуй в висок.

— Что мы делаем? — спросил Вальтер Штейн, отпуская меня и садясь на высокий стул рядом со мной. Я взглянула на него, его чёрные глаза были с небольшими темными кругами, в последнее время у него были проблемы со сном. Я улыбнулась ему, мой всегда чересчур обеспокоенный Вальтер.

— Битва тортов, — Кайя надулась, зная, что она была слабостью своего отца.

Вальтер рассмеялся.

— Мы всё ещё разрешаем соперничество таким восхитительным способом? Кто кому мешал?

Хайс и Кайя указали друг на друга.

Вальтер вздохнул.

— Конечно.

— У нас ещё один судья, — сказала я, наливая бокал вина Вальтеру, который принял его и поцеловал тыльную сторону моей руки.

Хайс покачал головой.

— Нет, папа всегда будет поддерживать Кайю.

— Это неправда, — Вальтер защищался.

— А мама всегда будет тебя поддерживать, так что мы квиты, — Кайя высунула язык.

— Мы уже говорили вам, что у нас любимчиков, — уточнил он, как всегда.

Когда торты приготовились, наши дети поставили их перед нами для дегустации. Мы с Вальтером обменялись взглядами, взявшись за вилки. Первым мы попробовали торт Кайи, это мягкий торт с шоколадной крошкой и начинкой из сливок.

— Ммм, — пробормотала я, потому что это совершенно восхитительно.

Вальтер кивнул, показывая дочери большой палец вверх, пока жевал.

Кайя сложила руки вместе, как будто молила о победе. Хайс стоял перед ней с тем высокомерным выражением лица, которое так напомнило мне одного из моих мужей в детстве.

— Восхитительно, Кайя.

Вальтер сделал ей комплимент, вытирая салфеткой уголок рта.

Мы попробовали торт Хайса, и в тот момент, когда я положила кусок торта в рот, у меня взорвалась комбинация вкусов: пирог был ванильным, со сладким, слегка цитрусовым кремом и кусочками клубники, черники и других сладких и цитрусовых фруктов одновременно. Мы с Вальтером посмотрели друг на друга, потому что уже знали, что этот торт победитель.

— Ах! — взвизгнула Кайя. — Нет!

Я закончила есть, чтобы сказать:

— Хайс Штейн, ты официальный победитель в этой битве.

Я сообщила им очевидное, он только бросил на сестру победоносный взгляд.

— Кайя, уйди с его дороги.

— Но, мама, он...

— Кайя, — Вальтер прервал её, она скрестила руки на груди.

— Не обижайся, ты, как всегда, была достойной соперницей, — успокоил её Хайс, но она только пожала плечами. — Кроме того, ты проиграла, знаешь, что это значит?

Он подошёл к ней, и Кайя попыталась убежать, но Хайс был быстрее и схватил её, чтобы поднять и перекинуть через плечо. Кайя закричала как сумасшедшая, ударяя спину брата.

— Мама! Там так холодно! Не позволяй...

— Именно ты хотела добавить этот бонус тому, кто проиграет битву, Кайя, — ответила я, потому что это была её идея.

Вальтер растерянно взглянул на меня.

— Проигравший должен прыгнуть в бассейн, — объяснила я ему.

— Но на улице минус два градуса по Цельсию, — Вальтер не мог скрыть своего беспокойства.

— Это её идея, она должна сдержать своё слово.

— Папа! Я могу простудиться! Папа!

— Мила... - шёпотом обратился ко мне Вальтер.