Хайс - Ариана Годой

— Я умираю с голоду, — сказала она нам, снова проходя мимо и отдавая Ретту деньги. — Большое спасибо, я добавила хорошие чаевые.

Она подмигнула ему. Ретт взял деньги, нахмурив брови.

Кайя передала мне пакет, освободив одну из своих рук, чтобы взять мою, которая оставалась свободной.

— Нам нужно идти, мы не хотим, чтобы все беспокоились.

Она повела меня за руку обратно в коттедж, и я взглянула на Ретта через плечо. Он был так же растеряна, как и я, поэтому я просто прошептала ему, что все будет в порядке.

Кайя не произнесла ни единого слова, пока мы возвращались, и я хотела что-то сказать, но не осмелилась. Я не знала, что сказать, она видела нас, и какой пример я подала ей как лидер Просвещённых. Представляю, что она думает обо мне прямо сейчас, я ужаснулась, а что, если она расскажет об этом другим девушкам? Что-то подсказывало мне, что это не входило в её намерения.

Что, если она расскажет Хайсу?

Судя по нашему последнему разговору, этот высокомерный придурок уже знал об этом.

Я снова потерпела неудачу, и в своей инициации с Просвещёнными. Чувство вины растеклось по моей груди. Мне так жаль, Боже, я продолжаю подводить тебя из-за этих неуместных чувств, которых у меня не должно быть.

Вернувшись в гостиную коттеджа, я едва смогла попробовать хоть кусочек еды. Все прошло очень быстро, оставив у меня неприятное чувство в желудке, которое подавляло все признаки голода. Я извинилась, сказав, что уже поела, когда это было неправдой. Наталья бросила на меня обеспокоенный взгляд, но не стала настаивать.

Джеда, Рина и Лина попрощались, зевая и ссылаясь на свою усталость. Наталья, Кайя и я остались за столиком, сидя на полу, последняя коробка с пиццей была открыта, и половина пиццы еще не съедена.

— Ну, я, пожалуй, тоже пойду спать, — сообщила Наталья, вставая.

Ложь.

Наталья думает, что я не заметила, как она тайком принесла свой сотовый, чтобы переписываться с Хайсом. Я видела, что моя лучшая подруга была без ума от этого парня. Она понятия не имела, что Хайс сделал с ней, но она была полностью влюблена. Я была благодарна ей за то, что она не упоминала его так часто, я думала, что она не перестанет говорить о нем, но это было не так. Возможно, она знала, что это неподходящее место для разговоров о парнях, и вот она я, которая целовался с одним из них.

Я покачала головой, стыдясь себя.

— Еда была восхитительной, — пробормотала Кайя, когда Наталья оставила нас одних, она заправила прядь своих коротких волос за ухо.

— У родителей Ретта хороший вкус, как кулинарный эксперт, я одобряю их.

Ее непринуждённость была заразительна, Кайя всегда была единственной из Штейнов, с кем мне было так комфортно.

— Да, — сказала я, потому что не хотела, чтобы неловкое молчание окружало нас.

— Его родители итальянцы.

— О, теперь понятно.

— Я не знала, что ты знакома с Реттом, — сказала я, услышав, как она произнесла его имя, я понятия не имела, что она знает его.

— Это маленький городок, к тому же Картер рассказывал мне обо всех.

Картер.

Чувство вины, затаившееся в моей груди, перекинулось на живот, заставляя меня чувствовать себя хуже. Я не только подвела Бога, связываясь с кем-то вроде Ретта, я также изменяла Картеру.

— Лия? Я сказала что-то не то? — спросила она, заметив мое молчание.

— Оу... - сказала она, всё понимая. — Ты не должна чувствовать себя виноватой, правда, не стоит.

Её слова вырвали меня из моей мысленной битвы с самообвинением.

— О чем ты говоришь?

— Картер не то, что ты думаешь, Лия, и ты лучше, чем кто-либо, должна это знать.

— Я не позволю тебе говорить о нем плохо, Картер — сын семьи лидера, он идеален, он...

— Гей.

— Что?

Она вздохнула.

— Ему нравятся парни, и он использует тебя, чтобы его не спалили.

Я преувеличенно открыла рот, как будто забыла дышать. Кайя глубоко вздохнула.

— Но, эй, ты используешь это, чтобы забыть Ретта, так что никто не должен чувствовать себя виноватым в чем-либо.

Она пожала плечами, как будто только что не сказала что-то чрезвычайно важное для меня.

— Вы в расчёте, я полагаю.

Я не могла говорить, я не была уверена, что дышу. Я даже не знала, что чувствую-облегчение? Потому что он не интересовался мной в романтическом плане и использовал меня так же, как я его, грусть? Потому что он был моей любовью детства, и теперь, если он был недосягаем для меня, определенно недосягаем, беспокойство? Потому что я не знала, что делать со всей этой информацией.

— Откуда ты это знаешь?

— Я подозревала это, когда впервые увидела его, но он подтвердил это мне в парке, когда мы праздновали твой день рождения, я подшутила над ним, поймав его за разглядыванием задницы парня, и по какой-то причине он всё выдал мне. Бедный мальчик, это был первый раз, когда он кому-то рассказывал.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что я думаю, что он пережил достаточно подавления и страха в одиночестве. Я думаю, ему нужен кто-то, кто поддержит его, кто-то из его религии, и ты можешь быть этим человеком.

— С чего ты взяла, что я не скажу ведущей семье? Я лидер Просвещённых.

Кайя скривила губы и криво улыбнулась.

— Не знаю, наверное, я тебе доверяю.

Я открыла рот, чтобы заговорить, когда из коридора раздался голос Анеши.

— Лия, — я посмотрела на неё, когда услышала, и она взглянула на Кайю. — Могу я поговорить с тобой наедине?

Кайя встала.

— Я всё равно уже собиралась спать, спокойной ночи, девочки, да пребудет с вами Господь.

— Пусть будет так, — пробормотала Анеша, пропуская ее мимо себя.

— В чём дело? Я думала, ты спишь.

Анеша повертела в руках квадратный конверт и села напротив меня, поджав губы. Она так напоминала мне ее лучшую подругу Софию. Я вздохнула, внутренне молясь, чтобы душа Софии покоилась с миром.

— Я не знаю, с кем об этом поговорить, я не знаю... а ты наш лидер, так что... - она остановилась. — Сегодня последняя ночь инициации, и я хочу... мне нужно кое-нибудь рассказать.

— Ты меня пугаешь, Анеша.

— Несколько дней назад я поехала к Софии домой, её мать попросила меня помочь упаковать некоторые её вещи для пожертвования. Это было... очень больно, но необходимо, вся эта одежда пригодилась бы многим людям на улице. Наш Бог, он научил нас думать о других.

— Да будет так.

— Но пока