Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

коробах исчезли. На их месте появились фарфоровые изоляторы и тканевая проводка. Петрович медленно выпрямился.

— Это что?

Синицын посмотрел вокруг.

— Отражение состояния.

— Как в лифте? — спросил Сергей.

— Похоже. Только здесь оно не персональное.

Из-за угла коридора донеслись шаги. Все напряглись. Миронов поднял руку, его люди отступили к стенам.

Появились двое рабочих в старой форме. Они не видели присутствующих. Один курил прямо в коридоре, второй нёс бумажную папку.

— Говорил же, к пятнице не успеем, — сказал курящий.

— Григорич подпишет.

— Григорич всё подпишет, а потом нас же ночью вызовут.

Они прошли сквозь Нестерову и исчезли за стеной.

Петрович посмотрел на Синицына.

— Твои?

Тот кивнул.

— Семьдесят девятый или восьмидесятый.

— Ты их помнишь?

— Одного.

— Жив?

— Нет.

Сергей потёр лицо.

— Вот теперь понятно, зачем город доноров собирает. Буфер не просто энергию жрёт. Он вытаскивает старые состояния.

Синицын продолжал отключать сервисную сигнатуру.

— Не обязательно старые. Любые допустимые.

— То есть сейчас может появиться ТЭЦ, где нас всех расстреляли?

— Теоретически.

— Спасибо. Сразу жить захотелось аккуратнее.

Из машинного зала донёсся мощный гул. Все бросились обратно. На несколько секунд зал стал другим. Турбина, которая в реальности была разобрана, стояла целая и вращалась. По проходам ходили десятки рабочих. За окнами шёл снег, хотя на улице был август. Потом картина мигнула и всё вернулось: тёмный корпус, ржавое оборудование, летняя ночь.

— Двадцать девять процентов уже даёт такое? — спросила Нестерова.

— Здесь, рядом с дверью, — ответил Синицын. — За границей объекта пока слабее.

Сергей запросил карту. Внешняя территория ТЭЦ показывала лёгкие колебания, жилые районы — нет. Значит, порог в тридцать процентов действительно был не случайной красивой цифрой. После него переход, вероятно, начал бы самостоятельно цепляться за соседние узлы.

Рация Миронова заговорила одновременно с телефоном Нестеровой. Доклады шли один за другим. На проходной охранник на несколько секунд увидел вместо парковки железнодорожные пути. У действующей котельной исчезла дверь в бытовку, а потом появилась обратно на полметра левее. Двое сотрудников центральной группы утверждали, что минуту разговаривали с человеком в форме старого образца, который требовал предъявить пропуск за 1984 год. Никто не пострадал, но граница между «показалось» и «можно получить по голове» становилась всё тоньше.

— Всех из старого корпуса наружу, — приказал Миронов. — Остаются только операторы.

Сергей поднял голову.

— Захаров ушёл?

— Должен был.

— «Должен был» — это не ответ.

Миронов вызвал пост. Ответа не было. Сергей выругался.

— Где он был последний раз?

— На действующей границе, у резервного щита, — сказала Нестерова. — Он проверял насос после переноса гасителя.

— Я пойду.

— Нет, — одновременно сказали Миронов и Синицын.

Сергей посмотрел на обоих.

— Очень приятно, что вы нашли общую тему. Теперь скажите, кто пойдёт вместо меня.

Миронов указал одному из операторов. Тот сделал два шага и остановился. Коридор к действующей части изменился прямо у них на глазах: бетонный проход вытянулся, стены стали кирпичными, вместо современных светильников появились лампы под металлическими колпаками. В конце теперь находилась дверь с табличкой «МАШИННЫЙ ЗАЛ № 2», хотя второго зала в этой части давно не существовало.

Синицын включил свой прибор.

— Это состояние 1983 года.

— Захаров там может быть? — спросил Сергей.

— Если оказался в зоне наложения — да.

— Тогда идём.

— Подожди.

— Опять?

Синицын ткнул в стену.

— Нельзя просто пройти. Если маршрут принадлежит прошлому состоянию, на выходе ты можешь оказаться в другой точке текущего объекта.

— Как лифт.

— Да, но здесь нет кабины, которая возвращает в опорное состояние.

Сергей посмотрел на Диагностику. В старом коридоре проступали два набора линий: один красный, второй серый. Некоторые элементы совпадали — несущие колонны, фундамент, старые лестницы. То, что существовало и тогда и сейчас, система подсвечивала зелёным.

— Опора есть, — сказал он. — Не кабина. Конструкция. Идём только по тому, что существует в обеих версиях.

Миронов нахмурился.

— Уверены?

— Нет. Но у вас другой план?

— Мы можем дождаться схлопывания состояния.

— А Захаров может дождаться чего-нибудь горячего. Он там резервный насос держит.

Нестерова уже шагнула рядом с Сергеем.

— Я с вами.

— Приказ нарушать понравилось?

— Не привыкайте.

Они вошли вдвоём. Петрович хотел следом, но Сергей оставил его у точки входа: старик должен был следить, не меняется ли реальный коридор и держать голосовую связь. Миронов поставил ещё одного человека с ним. Синицын остался у контроллера — сервисный ключ нельзя было бросать до полного отключения.

Первый десяток метров прошли нормально. Старый коридор пах свежей краской и машинным маслом, хотя Сергей знал, что нынешние стены за штукатуркой сырые. Слева возникло окно, которого сейчас не существовало. За ним работала ТЭЦ: турбины вращались, по площадке шли люди, за стеклом лежал снег. Удивительно будничная жизнь давно исчезнувшего объекта.

— Не смотреть долго, — сказала Нестерова.

— Боишься, понравится?

— Состояние может закрепиться наблюдением.

— Уже проходил. Там семья была. Сервис отвратительный.

Она быстро взглянула на него, но не спросила. Сергей был благодарен.

Диагностика вела их по зелёным опорам. Старая колонна совпадала с нынешней. Лестничный пролёт — тоже. А вот дверь в электрощитовую существовала только в прошлом, поэтому через неё Сергей идти отказался. Пришлось обходить по узкому служебному мостку. Нестерова двигалась уверенно, но пару раз её привычные операторские приборы показывали маршрут иначе, чем локальная Диагностика Сергея. Во второй раз она молча убрала устройство в карман.

— Не работает? — спросил он.

— Работает по текущей карте.

— А текущая карта сейчас старая.

— Именно.

— Наконец-то техника унижает не только меня.

Через минуту они услышали ругань Захарова. Старший машинист находился за старым шкафом, который в прошлом занимал половину прохода, а в настоящем давно был демонтирован. Он стоял по другую сторону и бил связкой ключей по металлической двери.

— Владимир Иванович!

— Беляев?! Это что за хрень?!

— Технический термин подтверждаю. Не двигайтесь.

— Я и не двигаюсь! Тут стены не туда стоят!

— Это временно.

— У вас всё временно, а потом двадцать лет висит!

— Вот поэтому вы мне и нравитесь.

Сергей посмотрел на зелёные совпадения. Между ними и Захаровым не было прямой опоры: старый шкаф существовал только в 1983-м, а нынешний проход