Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

как доказательство правильности подхода. Это опасно. Иногда можно спасти человека и потерять узел. Иногда можно сохранить узел и через месяц потерять район из-за последствий. У нас нет права каждый раз импровизировать.

— А у вас есть право каждый раз списывать тех, кто не помещается в норматив?

— Я не сказал «каждый раз».

— Но сказал «иногда».

— Да. Иногда.

Сергей хотел ответить грубо, но остановился. Миронов не прятался за словами. Именно это мешало ненавидеть его. Перед Сергеем стоял не садист и не чиновник, которому плевать на людей, а человек, который, похоже, действительно десятки раз выбирал между плохим и очень плохим и привык считать последствия. Такой противник был хуже. С ним нельзя было просто решить, что он мразь и перестать слушать.

— Тогда объясни мне одну вещь, — сказал Сергей. — Если вы такие опытные, почему тридцать четыре узла красные?

Миронов на мгновение отвёл взгляд.

— Потому что сеть деградирует быстрее, чем мы успеваем восстанавливать.

— Людей не хватает?

— Людей, ресурсов, старой документации. После девяностых часть объектов потеряли полностью. Некоторые операторы ушли. Некоторые погибли. Некоторые решили, что система должна принадлежать им.

— Уже интереснее.

— Не сейчас.

Сергей усмехнулся.

— И ты заразился.

— Чем?

— Словом «потом».

Миронов посмотрел на Синицына.

— У него научился.

Синицын услышал и сухо ответил:

— Я хотя бы старше. Мне положено раздражать молодёжь.

Петрович фыркнул.

— Какую молодёжь? Ты на моих глазах то старше меня, то младше моего сына. Определись сначала.

На секунду даже Миронов улыбнулся. Напряжение отпустило ровно настолько, чтобы все снова стали людьми, а не должностями. Потом под полом прошёл очередной глухой толчок и улыбки исчезли.

Сергей посмотрел на стены машинного зала. Диагностика показывала здесь то, чего не было на других объектах: тысячи старых следов ремонта. Некоторые линии были зелёными, некоторые серыми, некоторые обрывались в пустоту. Узел десятилетиями латали кусками. Где-то меняли физическое оборудование, но контурную связь оставляли прежней. Где-то наоборот. ТЭЦ была не одной машиной, а археологическим слоем из нескольких поколений решений.

— Теперь понимаю, почему документация не сходится, — сказал он.

— Что видите? — спросил Миронов.

— Здесь всё ремонтировали разные люди и каждый думал, какой рукожоп предыдущий.

— Очень точное описание.

— Я профессионал.

У старого поста управления стоял мужчина лет шестидесяти в синей спецовке. Единственный обычный сотрудник в этой части корпуса. Он спорил с двумя людьми Миронова, отказываясь уходить. На бейдже было написано «ЗАХАРОВ, СТАРШИЙ МАШИНИСТ».

— Я здесь тридцать два года работаю, — говорил он. — Вы мне рассказываете, что я не знаю, где у меня какие трубопроводы?

— Владимир Иванович, объект эвакуирован.

— Действующая часть не эвакуирована. Если вы мне сейчас своим прибором посадите резервное питание, у вас полрайона без тепла останется.

Сергей остановился.

— Он прав?

Миронов поморщился.

— Частично.

— Это значит да.

Захаров повернулся на голос.

— Ты кто?

— Аварийщик.

— Нормальный или эти?

Сергей посмотрел на Миронова.

— Очень хороший вопрос. По документам нормальный.

Захаров сразу проникся.

— Тогда скажи им, пусть не лезут к резервной сборке. Они уже один шкаф обесточили, у меня насос автоматики потерялся.

Нестерова подошла и раздражённо сказала:

— Мы отключали контурный канал, а не питание насоса.

— А насос встал. Значит, отключали плохо.

Сергей усмехнулся.

— Владимир Иванович, вы мне уже нравитесь.

— Женат.

— Вот и поговорили.

Через Диагностику Сергей увидел, что старый машинист прав буквально. Один из приборов центральной группы поставили на стену рядом с кабельным коробом и его поле глушило не только скрытый контур, но и старую цепь автоматики. Для Нестеровой это была мелочь. Для работающей котельной — потенциальная авария через час. Сергей показал ей. Она молча приказала перенести прибор на два метра. Насосная автоматика тут же восстановилась.

Захаров посмотрел на Сергея с одобрением.

— Вот. А говорили, эвакуироваться.

— Вы всё равно эвакуируйтесь.

— Чего?

— Потому что сейчас под вами открывается штука, которую даже эти боятся. Если люди с чёрными машинами говорят «опасно», я бы не проверял характером.

Захаров посмотрел на Миронова, потом на Синицына, потом на Сергея.

— Насосы?

— Мы присмотрим.

— Ты хоть понимаешь, где что?

— Нет. Поэтому ничего лишнего не трону. Уже преимущество.

Старик нехотя согласился. Перед уходом сунул Сергею связку ключей.

— От нижнего уровня. Электронные у них половину дверей не открывают.

Миронов посмотрел на ключи и тихо сказал:

— Мы двадцать минут искали доступ к третьему коридору.

Сергей потряс связкой.

— Вот почему надо здороваться с местными. Тайная служба, блин.

Они пошли через машинный зал. Огромные турбины давно стояли, часть оборудования была разобрана. Под ногами дрожал слабый гул, не механический — контурный. Синицын время от времени останавливался у старых шкафов, касался табличек и вспоминал маршруты. Петрович держался рядом с ним, будто боялся снова потерять.

— Центральный исполнитель был под третьей машиной, — сказал Синицын. — После реконструкции вход могли закрыть.

— Закрыли, — ответил Миронов. — Там бетонная стена.

— Значит, пробили не там.

— Мы нашли кабельный канал.

— Не кабельный. Сервисный.

Миронов раздражённо выдохнул.

— В документации он кабельный.

— Потому что в документации не писали «дверь в нестабильном состоянии».

Сергей посмотрел на него.

— Вот за это советскую бюрократию уважаю. Люди хотя бы понимали, что некоторые вещи лучше назвать «шкаф № 7».

Они спустились на нижний уровень. Здесь стало холоднее. Стены были старые, местами ещё с дореволюционной кирпичной кладкой под бетонной обшивкой. Диагностика показывала огромный узел под полом. В центре стояла красная фигура — не человек, а сигнатура Синицына, растянутая по оборудованию.

— Там, — сказал Сергей.

Миронов указал на металлическую дверь, которую его люди уже вскрывали.

За ней оказался узкий технический коридор. По стене шли кабели в тканевой изоляции, поверх них — более новые. В конце стоял старый шкаф высотой почти два метра, закрытый стеклянной дверцей. Внутри вращались механические барабаны, щёлкали реле, мигали лампы. Никакой компьютерной магии. Машина из прошлого продолжала выполнять задачу.

На латунной табличке:

ЦП-4. ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ПЕРЕХОД. СЕРВИСНЫЙ КОНТРОЛЛЕР.

Сергей включил Диагностику.

ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ОПЕРАТОР: СИНИЦЫН А.Г.

СИГНАТУРА: ЭМУЛИРОВАНА

— Нашли, — сказал он.

Синицын подошёл к шкафу и замер.

— Это мой аварийный модуль.