Тайга заберет тебя - Александра Косталь

Он больше не хотел тратить драгоценное время на объяснения – в любой момент кто-то мог выйти на улицу и попасть в лапы и зубы разъяренного зверя. Некогда было задумываться о том, откуда тот взялся в соседском доме, – главным оставалось избавиться от медведя. А потом Владимир обязательно выпытает у Ирины, что произошло и откуда у нее такой странный питомец.

Моська продолжала лаять как сумасшедшая, и едва он появился на крыльце, бросилась, готовая разорвать, – только цепь не позволила. Лена вылетела следом, но он уже был у калитки.

– Это не зверь! – воскликнула она, сбегая босиком по снегу. – Это мама! Не смейте ее убивать! Она защищает Настеньку!

Владимир не стал вслушиваться в ее крики – Лена говорила такую чепуху, что он не хотел тратить время, когда по поселку бегает медведь.

Большой. Бурый. Голодный.

Дикий.

– Стойте! Стойте, или я спущу Моську!

Краем глаза тот видел, как Лена отцепляет собаку, и она, громко гавкая, несется на него. Он и отреагировать не успел, как уже лежал лицом в снегу, прижатый мощными лапами к земле. Моська, к его удивлению, не пыталась атаковать или убить, а лишь топтала спину, не отпуская. Владимир взревел, желая перевернуться, но, несмотря на свой возраст, Моська держала крепко.

За забором послышался лай Тайги и Барса, лязг натянувшихся цепей – верные псы бросались на помощь, но ничего сделать не могли. Владимир теперь лежал, не пытаясь лезть на рожон, и продумывал, как будет выбираться. Тем временем перед глазами промелькнули голые, краснеющие на морозе щиколотки, а следом рядом обрушились колени под шерстяной юбкой, за ними появилось и обеспокоенное лицо Лены.

– Она не побежит в поселок, – покачала она головой, едва не прижимаясь щекой к земле, чтобы их глаза были на одном уровне. – Мама хочет защитить Настю. Сегодня Бауш, и Лес хочет забрать дочь, чтобы она заняла его место, но мама этого не допустит. Нужно лишь продержаться до рассвета, понимаете? После он придет за ней только через двенадцать лет…

– Это медведь, Лена, – грубо перебил ее Владимир. – Отзови пса и позволь мне защитить жителей. Он опасен, как же ты…

Она неожиданно зарычала от негодования.

– Нет, это вы не понимаете! Это мама! Не делайте вид, что вы не знали! Она занимается ведовством, и весь поселок заклеймил нас за это! И за мою дочь тоже! Так вот моя мать-ведьма защищает мою дочь от ее же отца, потому что на улице чертова ночь Бауш!

Лена едва не плакала, крича на весь поселок едва разумные слова. В зимней тишине ее голос наверняка разносился далеко, так что псы на противоположном конце поселка могли услышать. Владимир тяжело вздохнул, понимая: девочка в панике и спорить с ней бесполезно.

– Может, отзовешь Моську? – как можно спокойнее попросил он.

Та все еще быстро дышала, изо рта ее шел густой пар – она рисковала схватить пневмонию, но казалось, что ее это совершенно не волновало. И выглядела сейчас будто не по-человечески, глаза ее затуманились, а кожа слилась цветом со снегом вокруг.

– А вы не будете пытаться убежать и убить маму?

Пообещать этого Владимир не мог – не поверил ни единому ее слову. В нем хоть и была сорокаградусная, но до белой горячки он не допивался никогда. Тем более такой, с диким зверем в соседском доме и стремительно превращающейся в Снежную королеву самой соседкой. То, что болтала Лена, было тем еще бредом, но с ней в самом деле нет времени разбираться, пока совсем рядом ходит медведь. Но кивка ей оказалось достаточно, и, получив разрешение от хозяйки, собака сбежала с его тела, позволяя разогнуться. Он поднялся, не сумев сдержать кряхтение, отряхнулся от прилипшего к лицу и куртке снега. А когда поднял глаза на Лену, обомлел.

Она продолжала сидеть на снегу, утирая слезы с белых щек, а у ног ее лежал парик. Седая коса спускалась по плечу и терялась в складках юбки в месте, куда Моська послушно положила голову.

Теперь Владимир отчего-то поверил, что перед ним далеко не человек.

Глава 10. Наполовину чудовище

Лена подняла на него полные злых слез глаза и прошипела:

– Видите? Этот все Лес! А с Настей он так просто не расправится, утащит в лес и больше не отпустит! Ему место в Бауш уже наскучило, так что на очереди моя Настя!

Она кричала, срывая голос и задыхаясь от гнева. Руки тряслись, но даже ими размахивала так, будто была готова убить любого, кто к ней приблизится.

Владимир покачал головой, едва обретая дар речи. Вид соседки его пугал едва ли не сильнее, чем перспектива встречи с медведем.

– Какая Бауш, Ленка? О чем ты вообще бредишь? Какой лес?

Злость исчезла с ее лица, сменяясь растерянностью и даже страхом. Она наконец поднялась с земли, даже не ежась от холода, и медленно приблизилась к Владимиру. Ее глаза выцвели, а черты лица заострились, став нечеловеческими. Казалось, кожа светилась белым светом изнутри, и если бы не одежда, Лена бы слилась с сугробами вокруг.

– Что с тобой? – поразился тот, едва удерживаясь, чтобы не отшатнуться – глаза, казалось, смотрели сквозь него, замечая лишь страх и биение его сердца, быстрое дыхание. Так смотрят звери. Ровно в глаза и лишь для того, чтобы оценить добычу. – Что с тобой случилось, Лена?

У нее снова навернулись слезы, рискуя разрезать мокрыми полосами белые на морозе щеки, так что она отвернулась, прикрывая лицо руками.

– Это Лес… Это он настаивал на свадьбе… А знаете, как члены Бауш женятся? Поят людских женщин собственной кровью, делая их себе подобными – без сил, но с такими же изъянами. Чтобы никогда к человеческой жизни не вернулись! – Последние слова Лена выплюнула, наконец, показывая характер. Владимир, грешным делом, считал, что она безвольная овечка, пускай и добрая и любящая, но все же бесхребетная. Мать-тиран постаралась вырастить себе молчаливую и исполнительную слугу на старость, без мнения и жизни. Однако то, что эта овечка спустила на него пса, было большим потрясением – выходит, добиваться своего она умела. Но зачем ей было все это? Почему держала Владимира, защищая не его, а сбежавшего медведя? Шок от увиденного медленно рассеивался, и голову заполняли вопросы. – Вы что, в самом деле не знаете про Бауш? Весь поселок знает, что выходить из дома в следующие сутки нельзя, потому что жердяи ищут себе замену.

Тот вытер испарину со лба, рискующую