Шишимора - Маша Ловыгина

— Нет!

— Тогда пусть он нас здесь подождет!

— А если он писать захочет? Кстати, сходи-ка в туалет, ты там еще не был.

— Ну, мам! А давай ему тут песочек насыпем?

— Не надо никакого песочка. У Генерала есть хозяин, он его, наверное, потерял. Собирайся давай!

Павел присел на лавку возле флигеля и теперь похлопывал ладонью по колену.

«Нервничает!» — безошибочно определила Аглая. Теперь ей стало совсем не по себе.

Глава 29

— Надо было машину взять, я что-то не подумал. Привык пешком ходить, а вам, наверное, с мальчиком было бы лучше...

— Павел, здесь ведь все рядом, — дождавшись, когда Тимофей с котом наконец выйдут из флигеля,  и заперев дверь, ответила Аглая.

Она старалась не смотреть на Новикова, чтобы не выдать своего смятения. В ушах немного шумело, а яркое солнце резало глаза. Она не выспалась, но от волнения вряд ли смогла бы снова уснуть, даже если бы у нее появилась такая возможность.

— Да, рядом... Звучит несколько двусмысленно в свете последних событий.

— Да расскажите уже, что произошло! — воскликнула она и прибавила шагу, чтобы догнать сына.

Впереди их процессии бежал кот, вернее даже не бежал, а петлял от куста к кусту, следом за ним, словно «неуловимый Джо», несся Тимофей, который постоянно то спотыкался, то лез за Генералом в крапиву. Полноватый Павел вытирал лоб платком, лицо его покраснело, рубашка на спине взмокла.

— Я вчера весь вечер думал над вашими словами. У меня нет причин не верить вам... но и Воронова я тоже не мог вот так, огульно, обвинить во лжи... Вы же понимаете, дело щепетильное...

— Я понимаю, Павел! — Аглая даже притормозила. — Тогда зачем вы меня к участковому позвали? Для чего?

— Ох... да... В общем, сегодня утром я напомнил Ире пригласить Кирилла к нам на обед... Пообещал приготовить котлеты-гриль, ему они понравились. Я, знаете ли, смешиваю говядину со свининой и добавляю чуточку моркови для сочности...

Аглая вскинула брови и выпучила глаза. Их разговор был похож на общение больного с психиатром. Вот только у кого была какая роль, она еще не определила.

— Мне хотелось как-то завуалировать... — продолжил Новиков. — Ну, чтобы она не заподозрила, что я имею какие-то претензии к Воронову, — Павел покраснел еще больше. — То есть я решил поговорить с ним напрямик, когда он придет, выяснить у него, как он относится к Ирочке. Вы же понимаете, как для меня это важно...

— Павел, а можно покороче? — перебила его Аглая, глянув в сторону мелькнувшего в кустах рыжего хвоста. А затем гаркнула: — Тима, а ну подойди ко мне и иди рядом, пожалуйста! — От всей этой нервотрепки в ее голосе зазвенели стальные нотки.

Павел вздрогнул и заговорил быстрее:

— Да-да-да... Ирочка стала ему звонить, но он не брал трубку. Нет, даже не так... Его телефон, он... как это... не работал... Вне зоны... абонент не абонент... Она много раз звонила по громкой связи! Я все слышал. А потом она ушла, и я сразу понял, что к нему. Но не стал ее останавливать. Подумал, что это неправильно: вот так сразу вываливать на нее наш с вами разговор. Ведь если бы они пришли к нам вдвоем, то я бы поговорил с ним. А тут... мало ли, телефон разрядился, да?

Аглая покачала головой. Догадка крутилась у нее на языке, но она не стала ее озвучивать, а просто спросила:

— И где Ира сейчас?

— Она дома. Закрылась в своей комнате. Я стучался, просил ее выйти, но она послала меня...

— Ко мне?

— Нет, послала в том смысле, что... — он сделал неопределенный жест рукой и снова вздохнул. — И тогда я понял, что произошло что-то очень неприятное... Поэтому и пошел к вам. Вдруг можно как-то, не знаю... исправить?

— Павел, скажите, — Аглая замялась, — а сколько Ирина могла или... хотела потратить на услуги Воронова?

— Мы говорили об этом, я отказался. Не могу же я вот так сразу отдать кучу денег первому попавшемуся архитектору?

— Кучу? — ахнула Аглая. — Но Ира ведь могла отдать свою половину, так?

Павел приоткрыл рот, потом закрыл и прижал платок к правому виску.

— А почему вы спрашиваете? Вы что же, считаете, что...

Аглая подняла сына и зажала его подмышкой. Мальчик желал свободы, поэтому стал извиваться и хохотать.

— Вы думаете, она могла это сделать? — заглянул в ее лицо Павел. — Это же глупо! У нас совместный счет, созданный специально для восстановления усадьбы, но... — Теперь он прижал платок к подбородку. — Вы хотите сказать, что она... О... Вы что-то знаете?!

— А что вы хотели выяснить с помощью участкового? — оттягивая признание, задала Аглая встречный вопрос.

— Хотел попросить его пробить этого Воронова по своим каналам, но теперь, кажется, мне все стало ясно... Господи, бедная Ирочка!..

— Определенно, вы оба стали беднее на энную сумму, — Аглая поставила Тимофея на ноги. — Полагаю, надо писать заявление о мошенничестве.

— Надо... — упавшим голосом подтвердил Павел. — Ну, Ирка... Вот что, я вас провожу к участковому, вы ему расскажете обо всем, а я вернусь домой и приведу ее.

— Даже не знаю, — с сомнением посмотрела на него Аглая. Идти к участковому ей очень не хотелось, но ее догадка, по всей видимости, переросла в разряд уголовного дела, поэтому деваться было некуда. Она — свидетель, нравится ей это или нет.

Над дверью одноэтажного кирпичного дома висела табличка «Участковый пункт полиции». Павел открыл дверь, пропуская Аглаю и Тимофея, и сказал напоследок:

— Вы тут пока ему все расскажите. А я скоро вернусь.

Теперь Павел выглядел куда более решительным, чем полчаса назад.

— А как его зовут?

— Родион Михайлович.

— Ладно, я попробую...

С минуту она стояла перед дверью, а затем толкнула ее:

— Можно?

— Да, входите! Я вас в окно видел.

— Мама, а мы куда пришли? Пошли купаться! — потащил ее обратно к выходу Тимофей.

— Обязательно пойдем, только попозже, ладно? Мы пришли в полицию.

— В полицию? — округлил глаза мальчик. — А зачем?

— Потом расскажу! — шикнула она и втолкнула его вперед себя. — Здравствуйте, а...

Покрутив