Фэнкуан: циклон смерти - Женя Дени

Колотушкины, старались туда не смотреть, отводили глаза, делали вид, что ничего не замечают. Персонал, к счастью для всех, довольно быстро догадался опустить жалюзи, отсекая общий зал, как бы задвигая ширму между комфортом и тем, что портило аппетит и настроение.

Вдоль одной из стен тянулась стилизованная под мрамор стойка с едой, где аккуратнейшей выкладкой разместили сэндвичи, канапе, мини-десерты в бокалах, фрукты, выглядевшие как восковые муляжи, и несколько видов воды в тяжёлых стеклянных бутылках. У стойки никто не толпился, не было ни очередей, ни раздражающей суеты. Колотушкины, конечно, не могли не попробовать яства бизнес-класса, хотя чувствовали себя немного не в своей тарелке. Всё это казалось им непривычным, будто за каждым лишним движением кто-то внимательно наблюдал и в любой момент мог их выгнать к неудачникам в общий зал.

Рядом с буфетом, за другой стойкой из тёмного дерева, две сотрудницы в безупречно выглаженных синих форменных платьях обслуживали гостей, предлагая шампанское или свежевыжатые соки. Их улыбки были отточены… Даже не так… Заточены! Так они ими сверкали… А взгляды скользили по залу с профессиональной внимательностью, оценивая гостей и насколько им тут комфортно.

Отец с сыном неспешно прошлись по просторному залу и остановились у огромных панорамных окон, выходивших на взлётное поле. Обычно отсюда открывался вид на снующие буксиры, готовые к вылету лайнеры и бесконечные рулёжные дорожки, но сейчас за стеклом висела сплошная густая белая пелена, съедая привычный аэропортовый пейзаж. Крупные, тяжёлые хлопья снега не падали, а тянулись плотными косыми линиями, стремительно затягивая всё вокруг в молочно-белое марево. Ни взлётов, ни посадок не было видно, только метель, метель и ещё раз метель, равнодушная сука, которая подтёрлась чужими новогодним ожиданиям и планам.

Руслан уже собирался отвернуться, когда что-то в этой снежной каше зацепило взгляд. Он подошёл вплотную к окну и, щурясь, всмотрелся внимательнее. Сквозь завесу снега проступили человеческие силуэты, и он бы легко принял их за оптическую игру, если бы не рабочие жилеты токсично-зелёного цвета. Все пятеро просто стояли. Не двигались, не переговаривались, не жестикулировали, как это обычно делают рабочие на поле, перекрикиваясь и махая руками. Лиц было не разглядеть, капюшоны и снег скрывали всё, но сама их неподвижность выглядела странно и неправильной для взлётного поля. На плечах и спинах уже лежал слой снега, и казалось, что если они простоят так ещё немного, то их можно будет принять за неуклюжие сугробы или криво слепленных снеговиков.

— Чудики какие-то… — пробормотал Руслан себе под нос, не отрывая взгляда от окна.

— Кто, пап? Где? — тут же откликнулся Лёнька, дёрнув его за рукав и пытаясь заглянуть туда же.

Руслан вздрогнул и быстро отступил на шаг от стекла.

— Да нет, ничего, сынок, — сказал он слишком поспешно и уже нарочито спокойно, отворачиваясь. — Показалось. Да уж… погодка действительно нелётная, — Руслан закусил нижнюю губу, и в его голосе впервые прозвучала не просто досада, а плохо скрытая тревога.

В этот момент размеренный, убаюкивающий гул голосов прорезал резкий металлический щелчок в динамиках, а следом раздался голос диктора:

— Внимание, пассажирам. Рейс SU-1704 Москва — Мадрид объявляется отменённым. Пассажирам данного рейса необходимо подойти к стойке обслуживания. Повторяю. Рейс SU-1704 Москва — Мадрид отменён.

Слова повисли над залом, на секунду поставив общий шум и трескотню людей на паузу, а затем пространство взорвалось встревоженным гулом, похожим на рой разъярённых пчёл. Анна, жена Руслана, с немым вопросом уставилась на мужа.

— Пап, а как это отменяется? Мы не полетим?

— Пошли-ка разузнаем, — ответил Руслан, хотя сам выглядел растерянным. Задержка была неприятной, но всё ещё укладывалась в рамки понятного. Отмена же рушила всё. Эта поездка должна была стать их первой заграничной и первой большой семейной поездкой, о которой потом рассказывали бы годами, вспоминая, как они встречали Новый год в Мадриде. Стоило выпасть какому-то снежку, и всё, все планы и все предвкушения разлетелись к чёрту.

У стойки обслуживания, скрытой за тёмным полированным деревом, уже собралась толпа. Недовольные пассажиры, среди которых теперь были и Колотушкины, напирали, повышали голоса, активно жестикулировали, требовали внимания. За стойкой две сотрудницы в безупречных форменных платьях изо всех сил пытались сохранить ледяное спокойствие, но удавалось им это с трудом.

— Господа, прошу спокойствия, прошу соблюдать очередь, — одна из них кричала в микрофон, но её слова тонули в общем гвалте возмущения.

— Нам нужны объяснения! Почему отмена? На каком основании? — орал мужчина в дорогом пальто, с силой стуча кулаком по стойке.

— Когда следующий рейс? — перекрывая остальных, вскрикивала пожилая женщина.

Сотрудницы обменивались короткими тревожными взглядами. Их ответы были заученными, но под давлением растущей паники начинали давать сбой.

— Рейс отменён по решению авиакомпании и регулирующих органов, — говорила одна, её пальцы лихорадочно бегали по клавиатуре, хотя по растерянному выражению лица было понятно, что внятной информации на экране нет.

— Вам необходимо пройти к стойке переоформления в общем зале для получения компенсации или бронирования альтернативного маршрута, — вторила ей вторая, и эти слова вызывали лишь новую волну возмущения.

И тут под напором вопросов одна из девушек, совсем молодая, с дрогнувшим голосом произнесла то, что, судя по всему, не следовало говорить так прямо:

— Граждане, прошу понять. Дело не только в погоде. Мы получили указание. Испания закрыла воздушное пространство полностью. Граница закрыта для всех въезжающих, даже для репатриационных рейсов для своих граждан. Никто не может войти в страну. Официальной информации о причинах пока нет.

Люди замерли, переглядываясь, пытаясь осознать масштаб услышанного. Закрытие границ целой страны уже не укладывалось в рамки испорченного отпуска. Это ощущалось чем-то куда более серьёзным и тревожным. Руслан почувствовал, как в животе оседает холодная тяжесть.

Илья и Жанна

— В смысле, отменён? — Илья в шоке уставился на табло, где против их рейса теперь мигало безжалостное красное «CANCELLED». Его мозг, перегруженный усталостью и ожиданием, отказался проштамповать этот факт как реальность.

— Охереть не встать… Хотя… отмена и задержка рейсов - явление частое при такой-то погоде… Можно было вообще из дома не выходить… — тихо процедила Жанна, закусив нижнюю губу до белизны, и в её обычно дерзких глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.

— Они там чо, блять, совсем на хуй уже? — проревел грузный мужик, начиная расталкивать толпу по направлению к стойке информации. Его тяжёлый зад с размаху задел плечо сидящего Илья, но тот даже не дрогнул, оглушённый новостью.

Илью