Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 9 - Евгения Потапова

— Смотри, тебе решили напомнить о важном деле, — фыркнул Шелби.

Я подняла трубку.

— Алло, — услышала я скрипучий голос и треск динамика. — Ты придешь?

— Конечно, я сегодня приеду. Ваш товарищ меня сам выкинул из сумеречной зоны. Вот только давай все делать в пределах больницы.

В телефоне снова послышался треск и щелчки, а затем донеслись короткие гудки.

— Культура так и прет, — проворчала я.

— Кстати, ты же знаешь, что живым нельзя долго находиться в сумеречной зоне? — сказал мне Шелби.

— Нет, я этого не знала. Откуда у меня такие сведения?

— Ну вот теперь знаешь.

— А что будет, если там долго торчать?

— Сойдешь с ума и останешься там навсегда, а потом станешь призраком и умрешь, — хмыкнул он.

— Как обнадеживающе звучит, — поморщилась я.

— Так что радуйся, что тебя оттуда вовремя выкинули.

— Радуюсь, сейчас начну танцевать танец маленьких утят, — с сарказмом ответила я.

— Ну что, едем?

— Сначала едим, а потом едем, — ответила я. — Голодной никуда не поеду.

— И это правильно, — согласился он со мной.

Дома была только Катюшка, Славка опять куда-то удрал. Осталось несколько дней до начала учебного года, вот он и гулял с утра до вечера, отрывался. Я позвала дочь обедать. В холодильнике стояла вчерашняя солянка и овощное рагу.

— Что будешь? — спросила я Катю.

— Солянку, — с придыханием ответила она.

— Не вопрос.

Поставила разогреваться вкусный супчик.

— Ты куда-то собралась? — спросила она меня.

— Да, в больницу, нечисть гонять, — ответила я.

— Я тоже хочу, — протянула Катя.

— Нечего делать, там только всякую заразу собирать. Будет другое место, так обязательно тебя возьму с собой, — поморщилась я.

— Сама там ничего не зацепи, — сказала дочь.

— Я маску надену.

— Страшную? — рассмеялась она.

— Ага, и бензопилу возьму с собой, — улыбнулась я.

— От тебя тогда все разбегутся: и нечисть, и люди.

— Я этого и добиваюсь, чтобы обходили меня за километр.

Посмеялись с ней, пошутили. Я вспомнила про монисто, которое мне подарила Мара. Спросила у Кати, носила ли она свое или нет.

— Носила в школу на свитер. Так мне учительница по русскому сказала, что я похожа на цыганку, — ответила дочь.

— И ты перестала его носить?

— Вот еще, если мне хотелось, то надевала, а не было желания, оставляла дома. Оно мне со всякими контрольными помогало, всегда хорошие оценки.

— Интересно, — удивилась я.

— А ты свое так и не носила?

— Я, честно говоря, про него и забыла, — ответила я, — монисто мне интересную картинку показало, да я его убрала.

— Что за картинку?

— Какое-то поселение, на них напали, и они защищались, — пыталась я вспомнить.

— Ясно, что ничего не ясно. В общем, для защиты подойдет.

— Я думаю, что оно для этого и предназначено.

— Тогда сегодня же его и испытай, а то лежит у тебя в шкатулке больше полугода, — сказала Катя.

— Так и сделаю.

Мы с ней пообедали, и я поднялась к себе наверх. Там нашла в коробочке тяжелое монисто, надела его поверх льняного темно-зеленого платья. Покрутилась около зеркала. Наряд мне очень шел.

— Ну какая красота, — изумился Шелби.

— Мне самой нравится, — ответила я. — Погнали?

— Я весь в предвкушении.

Выгнала крокодильчик из гаража, завелась, взяла всё необходимое с собой, и мы отправились с Шелби в городскую больницу. Добрались за полчаса, кое-как нашли парковку и поставили крокодильчик. Около входа стояла здоровенная горилла и лениво посматривала на мимо проходящих людей. Мы с Шелби подошли к нему. Охранник пожевал челюстями, и через несколько секунд перед нами появился больничный ангел.

— Я рад, что ты пришла, — сказал он ледяным голосом.

— Я вижу, как тебя перекосило от радости, улыбка с лица так и не сходит.

— Не ерничай. Ему в больницу нельзя, — кивнула ангел на Шелби.

— Мне всё можно, я с ней, и попробуй ее куда-нибудь уволочь. У меня есть все полномочия по ее защите.

— Ну ладно, — поморщился ангел. — Идемте за мной.

— Только никакой сумеречной зоны, — сказала я.

— Не переживай, я тебя туда не отправлю, — ответил он.

Мы двинулись за ангелом. Он вел нас какими-то коридорами.

— Куда мы идем? — спросила я.

— В реанимацию, там больше всего неупокоенных душ, — ответил он.

— То есть я буду махать косой среди живых людей?

— Не переживай, они тебя не увидят. Все будут спать.

— Я не переживаю, но как-то неприятненько. А если кто-то очнется, и вот она я, вся такая красивая, стою с косой наперевес, — хмыкнула я.

— Не стоит об этом беспокоиться. Косу, кстати, уже можешь расчехлять.

— Ну ладно, как скажешь.

В моих руках появилась огромная чёрная коса, украшенная серебряными узорами.

— Какая красота, — вывалил язык Шелби.

— Слюни подотри, — сказала я.

— И полюбоваться уже нельзя, — обиженно сказал он.

— Любуйся, но ручки свои жадные не тяни.

Навстречу нам везли каталку с накрытым простыней телом.

— Первые клиенты пошли, — сказал Томас.

Тетка, которая катила каталку, на меня даже внимания не обратила, словно у них каждый день по больнице ходят гражданки с косами.

— Вон хозяин тела бредет, — сказал Шелби.

По коридору шаркал сгорбленный дедулька. Он увидал меня и резво рванул в другую сторону.

— Поскакал воробушек, — хохотнул Томас. — Подсекай.

— Пока не маши тут косой. Здесь и живые люди ходят, — сделал мне замечание ангел.

— А чего я тогда косу расчехлила? — спросила я его.

— А вон чего, — ткнул он пальцем в потолок.

Я подняла голову и сначала не поняла, что там такое копошится. Присмотрелась и обомлела — там был целый бестиарий. Оттуда торчали какие-то щупальца, хвосты, рога, копыта, лапы, крылья, когти и прочие непонятные вещи. Все это перекатывалось, шевелилось и пыталось куда-нибудь пристроиться и кого-нибудь зацепить.

— Бе, какая гадость, — меня передернуло от омерзения.

— Души здесь, и они тут, еще и чужие прилетают полакомиться. Наша охрана уже не справляется, — ответил ангел. — Полотно наверху не дает к нам подобраться. Чем ближе мы к реанимации, тем больше этих сущностей.

— Ясно, — вздохнула я. — Косу у меня не вырвут?

— Навряд ли найдутся такие смельчаки, — хмыкнул он.

— Я на это надеюсь, — покачала я головой.

Мы завернули за угол, и вдруг кто-то со всей силы ударил меня в грудь. Монисто зазвенело всеми монетками, заискрилось, и некто отлетел от меня в обратную сторону.

— Ох и не фига себе, — охнула я, — вот тебе и приветики, аж искры из глаз.

Напротив нас жался к стенке тот самый новопреставленный старикан. Он скалился и шипел, как загнанная в угол кошка.

— Агнета, что ты на него любуешься? Пили его на две части, и дело с концом, — скомандовал Шелби.

Я взмахнула косой, и дед испарился.

— Царствие тебе небесное, —