Кровь и Белые хризантемы - Ольга ХЕ

Дверь в кабинет лорда Маркуса была массивной, из тёмного дуба. Слуга молча отворил её, пропуская Вайолет внутрь, и закрыл сзади, оставив её одну с грозой, что копилась в этом помещении.

Воздух здесь был густым, спёртым, словно вскрытой гробницы. Он пах старым пергаментом, воском от догорающих свечей и едкой, невысказанной яростью. Утренний свет, пробивавшийся сквозь высокие витражные окна с фамильными гербами, не приносил утешения; он лишь выхватывал из полумрака пылинки, кружащие в напряжённой тишине, и ложился холодными бликами на полированную столешницу массивного стола, на которой, казалось, уже лежал незримый приговор.

Лорд Маркус стоял у самого большого окна, его спина — прямая, железная линия — была обращена к комнате. Каждый мускул в его мощном теле был напряжён до предела, сдерживая бурю, что клокотала под маской ледяного спокойствия. Он не двигался, но сама его неподвижность была угрожающей.

В кресле перед столом, почти съёжившись, сидел Лео. Он был бледен, как полотно, под глазами залегли тёмные тени. Его пальцы с такой силой впились в резные дубовые подлокотники, что, казалось, вот-вот раздавят дерево. Взгляд его был пустым и прикованным к причудливой тени на персидском ковре. На его щеке, если приглядеться, виднелся слабый красноватый след — отпечаток пальцев Вайолет, маленький и яростный знак его позора, оставшийся с прошлой ночи.

Вайолет остановилась в нескольких шагах от стола, чувствуя, как её изысканное платье цвета вишни, бывшее всего несколько часов назад доспехом, теперь кажется непосильной тяжестью, воровкой воздуха. Она была третьей вершиной этого треугольника из гнева, стыда и страха.

Минуту, что показалась вечностью, в кабинете царила оглушительная тишина. Затем лорд Маркус медленно, не спеша, повернулся. Его лицо было высечено из гранита, но в золотистых глазах, таких похожих на глаза сына, бушевал ураган.

— Хорошо, — его голос прозвучал тихо, но от этого слова в воздухе запахло озоном перед грозой. — Вы оба проделали образцовую работу, чтобы доказать нашим врагам, что они правы…

— Что маленькая провокация стоила нашему дому больше, чем любая проигранная битва за последнее столетие, — продолжил лорд Маркус, и каждый его шаг по ковру отдавался гулко, как удар барабана. — Благодаря вашему спектаклю Ястребы и их приспешники уже направили в Совет формальный запрос о пересмотре брачного контракта. Они ставят под сомнение не только твою дееспособность, Лео, но и саму необходимость этого союза.

Лео вздрогнул, словно от удара хлыстом. Его пальцы ещё сильнее впились в подлокотники.

— Отец, я… это была не просто провокация. Я чувствовал… в вине было что-то…

— Мне не интересно, что ты чувствовал! — голос Маркуса грохнул, заставив Вайолет невольно отшатнуться. — Меня интересуют факты! Факт в том, что ты, зная о своей слабости, подошёл к ней ближе, чем следовало! Факт в том, что ты позволил им манипулировать тобой, как последним простофилей! И факт в том, — он остановился прямо перед креслом сына, возвышаясь над ним, — что теперь весь наш род смотрит на нас и видит не наследника, а бомбу, которая в любой момент может взорваться. И её, — он резко указал на Вайолет, — как дешёвый пластырь, который не держит напора.

Вайолет выпрямила спину, чувствуя, как жар обиды поднимается к её щекам.

— Лорд Маркус, то, что произошло, не было обычным приступом, — её собственный голос прозвучал твёрже, чем она ожидала. — Я чувствую его кровь. В тот момент... это было похоже на химическую реакцию. Целенаправленную и рассчитанную.

Лео резко поднял голову, его взгляд стал острым.

— Она права. Это был не просто гнев. Это было... как будто в меня впрыснули адреналин и яд одновременно. Все инстинкты кричали «атака», но не было реальной цели. Только чистый, белый шум ярости.

Лорд Маркус медленно перевёл взгляд на Вайолет, скрестив руки на груди.

— Продолжайте.

— Дом Ястреба, — Вайолет сделала паузу, собираясь с мыслями. — Они всегда были нашими главными соперниками. Офелия считала себя главной претенденткой на руку Лео. Её унижение после вашего публичного вмешательства, Лео, было глубоким. Но это месть не просто обиженной девицы. Это политический удар.

— Вы предполагаете, что они разработали реагент? — уточнил Маркус, его брови поползли вверх. — Такой, что воздействует именно на Дикую Кровь?

— Не просто реагент, — вступил Лео, его аналитический ум, обычно затуманенный яростью, теперь работал с холодной чёткостью. — Они изучали меня. Всю мою жизнь. Все мои публичные срывы. Они знают триггеры. Что, если они не просто усилили ярость, а сымитировали её? Создали химический сигнал, который мой организм воспринял как команду к полной, неконтролируемой вспышке? Без реальной эмоциональной причины.

Вайолет кивнула, подхватывая его мысль.

— Это объясняет неестественную скорость и силу приступа. Офелия была лишь инструментом, актрисой. Кто-то стоял за кулисами. Кто-то, кто имеет доступ к древним фолиантам по гемомантии и алхимии. Возможно, тот самый «Верный Сова», чьи письма мы нашли, был не единственным предателем в доме Орхидей. Возможно, он передал Ястребам не только политические секреты, но и знания о нашей крови... о том, как её можно нарушить.

Лицо лорда Маркуса стало мрачным.

— Вы говорите о многовековом заговоре. Что Ястребы десятилетиями копили знания и ждали подходящего момента для такого удара.

— Именно, — твёрдо сказала Вайолет. — Они не просто хотели опозорить Лео. Они хотели дискредитировать сам наш союз, доказав, что мой дар ненадёжен перед лицом их «науки». И они почти преуспели. Теперь они могут заявить Совету: «Зачем вам эта ненадёжная Орхидея, когда существует проверенная технология подавления?» Они подтолкнут Совет к тому, чтобы навязать вам этот артефакт, — она кивнула на зловещий браслет, — а сами, возможно, предложат свой, «усовершенствованный» и «безопасный» вариант, получив над вами невероятную власть.

Лео встал с кресла, его усталость сменилась холодной яростью.

— Они хотят не просто разрушить наш союз. Они хотят поставить дом Грифонов на колени, сделав нас зависимыми от их «лечения». Они создали проблему и теперь предлагают решение. И всё это под прикрытием «заботы» о стабильности рода.

В воздухе повисло тяжёлое молчание. Версия была чудовищной, но все кусочки пазла сходились. Оскорблённая гордость Офелии, политические амбиции её дома, их давнее соперничество с Грифонами и внезапная, идеально рассчитанная провокация.

— Расследование, — проговорил лорд Маркус, и в его голосе вновь зазвучала привычная сталь, — будет вестись по всем направлениям. Мы проверим поставщиков вина, слуг, которые обслуживали банкет. Найдём того, кто передал бокал Офелии. И тщательнейшим