Кейта: Дочь Леса. Книга 2 - Мария Эмви

хаоса, не покидал своего гэра и никого не видел. Он сидел на шкурах, глядя в пустоту невидящими глазами. Хан понемногу приходил в себя, и осознание того, что он натворил, обрушилось, как лавина. Темный советник даже не думал покидать его, но теперь Эрлик был не снаружи, а внутри. Словно жил в его голове.

«Ну-ну, хан, что за уныние?» — голос, медовый и ядовитый, звучал, будто это были собственные мысли хана Хулана. — «Даже у богов случаются неудачные дни, это не повод опускать руки».

— Уходи, — прохрипела жертва злого духа, хватаясь за голову. — Оставь меня в покое!

«Оставить тебя? Как я могу оставить своего союзника, своего кровного брата? Ты ведь сам позвал меня, уже не помнишь?»

— Ты обманул меня, Эрлик! — выкрикнул Хулан в пустоту. — Обещал мне процветание, победу, а в итоге выставил меня перед всеми полным дураком!

«Ты получил силу, которой всего лишь не можешь правильно распорядиться», — возразил голос. — «Но не переживай. Я помогу тебе все исправить».

— Мне не нужна твоя помощь, исчадие Тьмы! — хан в отчаянии ударил кулаком по земле.

«Нужна, еще как нужна, — голос Эрлика стал жестче. — Ровно, как и мне твоя. Я потерял свою прекрасную, новую физическую оболочку. Спасибо твоему никчемному отродью Бату, лесной ведьме и ее вездесущему папаше. Теперь, чтобы соткать новую, мне нужно еще больше энергии. Еще больше… материала».

— Нет, — твердо ответил Хулан, покачав головой. — Больше никакой крови. Никаких смертей.

«Оу? — в голосе прозвучало саркастичное удивление. — Что это с нами, проснулась совесть? Поздно, хан, очень поздно. Ты уже по уши в крови, так что еще пара десятков трупов для тебя ничего не изменит».

Эрлик беззастенчиво требовал новой, массовой резни. Он в красках расписал свой план, злой дух хотел, чтобы Хулан послал оставшихся верными ему воинов в самоубийственную атаку на клан Белого Сокола, чтобы собрать новый «урожай» для своего возрождения. Но хан, который, казалось, был полностью сломлен, вдруг начал оказывать сопротивление.

— Нет! — еще более яростно повторил Хулан. — Из-за тебя я потерял дочь. Потерял своих сыновей!

«Сыновей? — в голосе Эрлика прозвучала издевка. — Твой старший, Бату, прямо сейчас находится в плену у лесных шаманов. А младший и вовсе по собственной воле сбежал к врагам! О каком „потерял“ ты говоришь? Они просто перестали тебя слушаться».

— Это ты их настроил друг против друга, — прорычал степной хан. — Отравил их души. Я не знаю, что сейчас с моими детьми, к тому же, я потерял верность своего народа. Потерял свою честь!

«Пф, какие сентименты, — скучающе протянул Эрлик. — Честь, дети… это все пыль, хан. А вот вечная жизнь и безграничная власть, которую я тебе предлагаю, — это реальность. И потом…» — г олос стал вкрадчивым, угрожающим. — «…ты ведь не думал, что можешь просто так разорвать нашу сделку, верно? Мы связаны кровью, твоей кровью. Пока я сам того не захочу, эта связь нерушима. И я могу в любой момент… забрать свой долг».

— Что ты имеешь в виду?

«Я имею в виду твою драгоценную душу, — прошелестел Владыка Тьмы. — Она — мой залог, гарантия твоего хорошего поведения. Выполни мой приказ, дай мне то, о чем я прошу. И я, так и быть, позволю тебе и дальше править этим жалким миром, наслаждаясь своей силой. Если же откажешься… что ж. Я могу просто забрать то, что принадлежит мне по праву. А твое опустевшее тело станет моей новой, послушной куклой. И уж поверь, в моем исполнении оно станет куда более эффективным правителем».

Это был ультиматум, выбор без выбора. Либо пожертвовать чужими жизнями, сохранив хотя бы видимость себя, либо погибнуть и стать безвольной марионеткой Тьмы, обрекая на гибель вообще всех. Хулан сидел, и его могучие плечи согнулись под тяжестью этого выбора. Он был пойман в ловушку, которую сам же для себя и построил. И он понимал, что, какое бы решение ни принял, он уже проиграл. Давным-давно, в ту самую ночь, когда впервые пролил свою кровь в ритуальную чашу.

— Хорошо, — произнес Хулан, и его голос был тихим, но на удивление уверенным.

«Вот и умница, — возрадовался было Эрлик. — Я знал, что ты сделаешь правильный выбор. Собирай воинов, скоро мы…»

— Я сдаюсь.

Голос хана внезапно прервал его.

«Что?» — Эрлик не сразу осознал услышанное.

— Я сдаюсь, — повторил Хулан, поднимая голову. — Можешь делать со мной, что пожелаешь. Забирай мою душу, превращай мое тело в свою марионетку. Мне уже все равно.

«Ты… блефуешь!» — в голосе Эрлика впервые за долгое время прозвучала неуверенность, скрытая за яростью.

— Нет, — хан горько усмехнулся. — Я просто устал. Ты победил, Эрлик. Ты отнял все, у меня не осталось ничего, ради чего стоило бы цепляться за эту жалкую жизнь. Но ты не отнимешь у меня последнее — мое право выбора.

Он выпрямился, и в фигуре хана снова появилось былое величие. Величие воина, идущего на свою последнюю, безнадежную битву.

— В том, что ты предлагаешь, нет воинской доблести. Проливать кровь ради крови. Убивать невинных, чтобы спасти свою шкуру. Это — путь шакала, а не волка. Если уж мне суждено умереть, а я умру в любом случае, то я предпочитаю покинуть этот мир с той малой толикой чести, что у меня еще осталась.

Эрлик был в гневе. В неописуемой, вселенской ярости! Не такого ответа он ожидал! Этот жалкий смертный, эта пешка, посмела нарушить правила его игры. Посмела выбрать не тот вариант!

«Ты — идиот! — взревел голос в голове хана, и от этого ментального крика у Хулана пошла носом кровь. — Ты не понимаешь, от чего отказываешься! Вечная жизнь! Власть!»

— Власть над миром из пепла? — спокойно спросил Хулан, вытирая кровь. — Нет, спасибо. Я повидал достаточно пепла в своей жизни.

«Ты пожалеешь! Я заставлю тебя страдать так, как не страдала ни одна душа в моем царстве!» — бушевал Эрлик. Но его угрозы больше не действовали. Хан был спокоен, он принял свою судьбу, и это делало его неуязвимым для страха. А Эрлик бесился еще и потому, что этот неожиданный акт неповиновения рушил его главный, самый важный план. Да, он мог забрать душу хана, он мог полноценно захватить его тело. Но это была бы уже не душа человека, лишь оболочка, ведомая демонической волей. А чтобы завершить свой ритуал, чтобы нанести удар в самое Сердце Тэнгри, ему нужен был именно человек. Смертный, рожденный в Среднем мире! Только человек мог войти в священное место, только рука смертного, державшая клинок, омытый кровью дитя божества,