Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 6 - Евгения Владимировна Потапова

— Я сейчас приду, — ответила я, — отлучусь на пару минут.

Накинула на себя пуховичок, сунула ноги в сапоги и отправилась домой. Ребятня моя уже поужинала и занималась своими делами. Отлила в маленькую кастрюльку несколько половников щей, нарезала хлеба, взяла баночку сметаны, тарелки с ложками. Всё это постаралась уместить в руках и потопала обратно в летнюю кухню, боясь что-нибудь потерять по дороге.

Поставила на печку кастрюльку со щами, на стол тарелки с ложками и хлеб. Надежда за то время, пока я ходила, съела половину варенья в розетке.

— Сейчас ужинать будем, — сказала я, стаскивая с себя пуховик.

По всей кухне разлился аромат щей. Женщина сглотнула слюну. Отказаться была не в силах, так ей хотелось есть.

— Олюшка, наверно, еще едет, — вздохнула она.

— Не факт, — пожала я плечами.

— Ну да, может, и доехала уже.

— Не факт, — хмыкнула я.

— Нет, точно доехала, у нее машина, знаете, какая хорошая, мы до вас за двадцать минут домчались, — махнула пухлой ручкой Надежда.

— Так Олюшка кричала, что за час до нас докатили, — усмехнулась я.

— Да это она так, преувеличивала.

Налила щец в тарелки и придвинула к Надежде хлеб.

— Угощайтесь, — предложила я.

— Ой, как-то неудобно, — вздохнула она, положила ложку сметаны в суп и откусила кусок хлеба.

— Вы кушайте, кушайте.

— Мне Олюшка говорит, чтобы я в гостях ни у кого не ела, — сказала Надя, отхлебывая горячий суп. — Ой, как вкусно.

— Так до завтрашнего утра голодным будет тяжко находиться, — ответила я.

— А вам тут не страшно жить? Вон какие-то типы крутятся около вашего дома? — поинтересовалась Надя.

— Нет, не страшно, — улыбнулась я, — типов этих я знаю, нормальные ребята.

— Но все равно как-то некомфортно одной жить, — повела она плечами.

— Почему одной? — удивилась я. — Сейчас вот муж должен приехать, дома дети уроки учат, собака есть, кот, даже два кота, козы, куры.

— У вас есть семья? — теперь пришло время ей удивляться.

— Да.

— А я думала, у настоящей ведающей нет семьи.

— Много вы видели настоящих? — с улыбкой спросила я.

— Да кто же его знает, настоящие они были или нет, — она снова отхлебнула суп с ложки. — Но щи у вас потрясающие.

Олюшка тем временем плутала по бескрайней степи, съезжая с одной дороги на другую. Она никак не могла добраться до трассы. Навигатор каждый раз посылал ее в разные стороны. В конце концов она остановилась и решила позвонить Валере, чтобы он ей помог выбраться. Сунулась в сумку, а телефона нет. Все перерыла, даже вывалила на сиденье содержимое, но его все равно не было. Тут она вспомнила, как уронила его в сугроб.

— Твою же мать, — зло сказала женщина, — чтобы черти побрали эту Агнету. И кругом тьма кромешная. Надо было ехать днем. Черт его знает, сколько я буду кружить по этой степи.

Она ударила кулаком по рулю. Вдруг дверь открылась, и к ней ввалился тот самый тип в фуфайке и ватных штанах с папироской во рту.

— Ой, милая, а ты права, черт знает, сколько ты будешь кружить по этой степи, — хохотнул он. — Прикурить не найдется? Хотя не надо, я сам.

Он сунул папироску в пустую ладонь, и на ее конце зажегся тлеющий огонек.

— Прекрати тут дымить, — замахала она руками. — Я не переношу сигаретный дым.

— А это не сигареты, это папиросы. Штуки с табаком и без фильтра. Ядреная вещь, я тебе скажу. К дыму придется привыкать, и к плохим условиям тоже, дорогая.

— Вон пошел вон, — Олюшка попыталась открыть дверь в машине со стороны Шелби, но она не поддавалась.

Она со всей силы ударила его кулачком в плечо.

— Сейчас, — зло проговорила женщина и стала рыться в бардачке.

Оттуда достала шокер и перцовый баллончик. Воткнула шокер в Томаса и нажала на кнопку. Он затрещал, но бес остался сидеть на своем месте с невозмутимым видом и курить папиросу.

— Не работает, что ли, — покрутила Оля в руках прибор.

— А ты на себе попробуй, — хохотнул Шелби.

Бросила прибор на заднее сиденье и брызнула на него баллончиком. Перцовый газ сразу заполнил весь салон. Ольга замахала руками, схватилась за лицо, из глаз брызнули слезы.

— Ну, тут ты сама себе виновата. Кто в закрытом помещении этой дрянью пользуется? Вещь, конечно, огонь.

Шелби забрал у нее из рук баллончик с перцовкой и побрызгал себе на шею и подмышками.

— Я теперь огненный перец, — хохотнул он.

Олюшка выскочила из машины и закружилась на месте, растирая себе глаза и нос снегом. Рядом покуривал Шелби.

— Согласись, что папиросами воняет приятней, — прокомментировал он.

— А-а-а-а, — верещала женщина, — а-а-а.

— Сама себе злобный Буратино. Я, конечно, хотел бы посмотреть, как ты на себе испытывать будешь шокер, но у тебя мозгов хватило не делать этого. А с перцовым баллончиком что-то пошло не так, — изгалялся Шелби.

— Ты можешь заткнуться? — завизжала она.

— Не вижу смысла молчать. Я же сюда приперся не для этого и явно не покурить. Ты бы салон проветрила, а то сейчас в своей моднявой шубке замерзнешь, а в машину не сядешь, там всё в перце.

Она распахнула водительскую дверь.

— Если бы ты приехала днем, то ничего такого не случилось, — спокойно сказал он. — Сейчас бы, может, со своей маманей дома чаек попивали и эклерами закусывали, а не тут бы, как ненормальная, скакала.

Олюшка подвывала и пыталась вытереть глаза влажными салфетками, от чего становилось только хуже.

— Ты вообще не читала правила пользования перцовкой? Ну конечно, а зачем? Ее для лохов же пишут, а Олюшка у нас всё и так знает.

Шелби уселся на капот и продолжил курить.

— А ночь-то сегодня какая, эх. На небе ни звездочки, всё облаками затянуто. Знаешь, чем коварен март? Днем может быть плюс, а ночью вдарит такой морозец, да еще и снег повалит, и буран начнет мести. Хочешь буран? Может, метель лучше. Давай с простого снежка начнем.

Он хлопнул в ладоши, и с неба посыпался мелкой колючей крошкой снежок.

— Отвали от меня, — снова завизжала она. — Я из-за тебя ни черта не вижу.

— Ну так ты же меня слышишь.

— Я на тебя в суд подам и посажу, — зло ответила Ольга.

— Он же памятник, кто же его посадит, — заржал Шелби. — Не, ну если так хочется, то пожалуйста, пиши. Ты вообще не задумывалась, как посреди степей к тебе в автомобиль сел человек?

— Я откуда знаю, как. Может, ты маньяк, — она продолжала тереть глаза.

— И бежал за тобой несколько десятков километров со скоростью восемьдесят км в час. Ты