Дочь Самайна - Надежда Черпинская

Дверь оказалась не заперта, а вот портье пришлось дожидаться долго. Хозяин, самолично встречавший гостей, давно уже спал, и вышел, лишь когда Иен в пятый раз нажал звонок на стойке.

Сразу после привычного обмена любезностями, Дебора нетерпеливо спросила:

— Простите, а у вас не будет немного молока для нашей дочери?

— О… — пожилой хозяин удивлённо уставился на несуразный свёрток в её руках, — не знал, что вы с ребёнком приедете…

— Да, извините, мы забыли вас предупредить! — натянуто улыбнулась Дебора.

— Молоко… наверное, найдётся…

— А, может быть, и подходящая бутылочка, соска… — взмолилась Дебби.

— С этим уже сложнее, — развёл руками хозяин, но тотчас обнадёжил. — Может, что-то и осталось от наших сорванцов, но об этом лучше спросить у моей жены. Сейчас отправлю её к вам, она поможет.

— Храни вас Господь! — благодарно улыбнулась Дебора.

Хозяин, уже проводивший их до номера, немного смущённо покосился на грязный плед в руках Дебби.

— Вы уж простите моё любопытство… вашей девочке и вещи, кажется, нужны… Что же вы ничего для неё с собой не взяли?

— О, с нами такая неприятность случилась… — Дебора картинно всхлипнула, — машина сломалась, мы заблудились, пока бродили по лесу… потеряли нашу сумку с вещами… А там все вещи малышки… Все! Понимаете? Хорошо, что хотя бы деньги и наши паспорта были у мужа…

Дебора выпалила это всё на одном дыхании и замерла, чувствуя затылком пристальный взгляд Иена. Стоит ему сейчас произнести одно слово, и всё обернётся крахом.

— Какой ужас! — сокрушённо покачал головой хозяин гостиницы.

— Ничего, главное, сами целы… А всё, что дочке нужно, завтра купим… — негромко пробурчал за спиной Деборы Иен, поддерживая её ложь и позволяя ей стать их новой реальностью.

* * *

[1] Гарда — национальная полиция и служба безопасности Ирландии, так же называют самого сотрудника полиции при обращении к нему.

5

Почти 19 лет спустя...

— Эй, Чудила, а ну-ка, притормози!

Чудила… лишь одно из многих её прозвищ. И не самое обидное, если уж разобраться. Фиона давно к нему привыкла. Зачастую её называли гораздо хуже.

Чудила возглавляла тройку самых милых кличек, в которую также входили Банши и Ведьма бледная. А вот всё остальное лучше не повторять в присутствии учителей или родителей.

Голос, окликнувший её, Фиона узнала сразу.

Конечно, то была Мирел — главная звезда школы и главная заноза в жизни самой Фионы. И дня не проходило, чтобы эта стерва не попыталась зацепить хоть чем-то.

Ничего, осталось продержаться совсем немного! Последний курс в ненавистной средней школе — отмучиться ещё год, получить аттестат зрелости и забыть всё это как страшный сон. Впрочем, учебный год только начался — на дворе стоял золотой октябрь, а, значит, впереди Фиону ждало ещё множество незабываемых дней в аду.

Однако мысль о долгожданной свободе грела душу уже сейчас. Всего лишь год, всего лишь…

Конечно, ей и после школы придётся сталкиваться с Мирел и её шайкой прислужников, да и с другими давними врагами тоже, но всё-таки Фиона верила, что после школы изменится многое.

Больше всего на свете ей хотелось уехать прочь отсюда, куда-нибудь подальше, хорошо бы в Дублин — поступить в университет или колледж, стать хозяйкой самой себе, а главное, избавиться раз и навсегда от тех, кто столько лет травил её и унижал.

Фиона понимала, что всё это мечты, которым сбыться не дано.

С каждым годом жизнь на острове становилась только хуже, разгоревшееся с новой силой противостояние на севере не только постоянно уносило чьи-то жизни, но добавляло бед тем, кто, вроде бы, не касался политики и противоборства. Многие остались без работы, закрылось несколько крупных фабрик.

Отец пока держался за своё место крепко, но его заработка только-только хватало на жизнь. Скопить деньги на её дальнейшее обучение за этот год у родителей уж точно не выйдет. И даже небольшая подработка Фионы в сувенирной лавке вряд ли спасёт ситуацию.

И всё-таки она надеялась, и делала всё, чтобы приблизить свою мечту — старалась учиться так, чтобы быть не только лучшей в классе, но и во всей школе.

Пока Фиона ещё не разучилась верить в чудеса, несмотря на то, что вся её жизнь была доказательством обратного. Да, странностей вокруг неё всегда было полно, а вот чудес… давно уже не случалось.

Иногда память подбрасывала что-то смутное, туманное, почти забытое, родом из детства… Фионе казалось, что тогда она умела смотреть и видеть иначе, и мир был полон радужных красок и волшебства. Но потом всё изменилось.

Маме не нравилось то, чем с радостью делилась Фиона. Сначала она только шикала на неё, запрещала болтать о всяком вздоре, особенно, при соседях и родственниках. А ведь именно этот вздор и был главным сокровищем Фионы, её настоящей жизнью.

Потом мама взялась за лечение дочери всерьёз.

В конце концов, устав от докторов, больниц, а также долгих бесед с пастором, психологами и даже психиатрами, Фиона смирилась и отвернулась от сказки — запретила себе видеть, верить и уж, тем более, с кем-то делиться сокровенным. Ей стало казаться, что те сказки наяву, что засели в её памяти, были лишь яркими детскими снами и игрой воображения.

Она стала нормальной.

Мама была счастлива. Папа тоже.

Папа всегда был счастлив, когда мама была в хорошем настроении, не пилила его и не раздражалась на всех домашних. И пусть сам он не одобрял одержимого желания Деборы вылечить дочь, но и возражать не пытался. Вступаться за Фиону было себе дороже.

Мама всегда сама занималась воспитанием дочери, решала, что для неё хорошо, а что плохо. Раньше Фиона думала, что это из-за большой любви, и из-за того что родители много лет мечтали о ребёнке, прежде чем она родилась.

Но теперь, когда и сама она уже вполне могла назвать себя взрослой — прошлой осенью ей исполнилось восемнадцать, Фиона вдруг осознала, что, пожалуй, она просто была любимой маминой игрушкой… А к настоящей любви это имело мало отношения.

— Эй! Ты оглохла что ли, Чудила! Я с тобой говорю! — хлёсткий окрик прилетел в спину как плевок, отвлекая от собственных мыслей.

Останавливаться она, конечно, и не думала. Наоборот, только прибавила шаг.

Не бежала — убегать от своры нельзя, стоит только побежать, и ты сразу превратишься в добычу, в жертву. Это Фиона, прошедшая школу травли «от и до», уже давно уяснила.

Однако она всё-таки пошла быстрее, в надежде, что Мирел отстанет