Немые муляжи - Влад Райбер

Мама уже шинковала капусту под музыкальную передачу на радио.

– Уроки будешь делать? – спросила она.

– Успею ещё! – ответил я.

У меня были другие дела: недочитанный рассказ «Опасная игрушка»[3] в журнале «Искатель»[4]. Я целый день не мог дождаться, когда узнаю, чем там всё закончится…

А потом уснул в кресле с журналом на лице. Такое со мной нередко случалось. Вечно не замечал переутомления и голода. По жизни крутился как волчок.

Меня разбудил собачий лай:

Тина надрывалась в кухне. Я встал, пошёл туда и увидел, что она рычит и гавкает, глядя куда-то в потолок.

– Тина, успокойся! Хватит лаять! – крикнул я.

А она знай себе лает.

Я потрепал её между ушами:

– Тина, ты психическая что ли? Тихо ты, говорю!

Собака жалобно посмотрела на меня и притихла. Её что-то беспокоило…

Мама уже куда-то ушла, оставив на столе пару накрытых тарелок и записку:!

В дверь постучали. Стоило мне отойти от собаки, и она снова начала гавкать в потолок.

За дверью оказался Вовик – мой друг и сосед с последнего этажа. Рыжий пацан с веснушками по всему лицу. К слову, рыжим он себя не признавал. Бесился, когда его так называли и повторял: «Я не рыжий! Я русый!»

– Здорово, Кость! На дискач идёшь? – спросил он, мотнув головой.

– Нет, уже нагулялся сегодня, – ответил я.

Вовик скривился и махнул рукой:

– Ну и сычуй дальше! А я пойду дёргаться под музыку.

– Мне отец скоро привезёт из Германии двухкассетный стереомагнитофон, – хвастливо сказал я. – Буду свои дискачи устраивать. Прямо у нас во дворе! Понял?

Друг побежал вниз по лестнице, крикнув напоследок:

– Вот заливает!

– Увидишь потом! – пообещал я и закрыл дверь.

Мой отец правда был в командировке в Германии. И он обещал, что не пожалеет половины зарплаты, но купит хороший магнитофон. Кстати, папка исполнил своё обещание.

Тина не унималась. Рычала, скаля «волчьи» клыки, дыбила шерсть. В ней словно проснулись древние инстинкты. Не знал, что моя домашняя весёлая собака на такое способна.

Я угостил её половинкой сосиски. Она успокоилась всего на мгновение, пока жевала, а потом снова загавкала. Тина чувствовала: наверху происходит что-то плохое.

И собачья интуиция не подвела. В наш двор влетела «Волга» с синей мигалкой, а за ней белый «рафик» с красным крестом. Милиционер и санитары зашли в наш подъезд. На лестнице загремели неразборчивые голоса и шаги, а минут через пятнадцать вынесли кого-то на носилках. Человек был укрыт с головой.

Милиционер проводил к своей машине тётю Люду, что жила этажом выше.

Всё это время я наблюдал у окна, поедая вермишель руками и прикусывая сосисками. Потом любопытство заставило меня обуться и выйти на улицу.

– Что тут у нас творится? – поинтересовался я у толпы зевак.

– Что-что? Федя Смирнов кончился! – сказал дед Никола.

Жертва муляжа первого поколения

Об этом я уже и без него догадался, меня интересовало другое:

– От чего кончился?

– Так тебе и скажут, – дед Никола дёрнул подбородком в сторону милицейской машины. – Видишь: его жену увозят! Наверное, она его и порешила. Шибанула скалкой да не рассчитала. Догулялся Федька…

Тут соседка тётя Зоя развесила уши:

– А что, у него любовница была?

– А как же нет? Он ещё тот кобелина, – уверено подметила сплетница Мария Антонна.

– Да что вы как тётки базарные! – вмешался ещё один сосед. – Не стыдно вам?

Я про дядю Федю ничего толком не знал. Был он обычным мужчиной. Усы, пузо, плешь на затылке, любил поговорить про хоккей. Жена его тоже – обычная женщина, работающая в местной парикмахерской. Дети у них взрослые и давно с ними не жили.

Стала бы тётя Люда убивать своего мужа? Да кто её знал! Может, и стала бы.

События того вечера укололи меня болезненным напоминанием: люди не бессмертны. Гибель бывает внезапной. Был ты и нет тебя. Страшно это!

А спустя день, когда тётя Люда вернулась домой, я… почти случайно… подслушал разговор на лестнице:

– Люда, правда, что тебя подозревают за Федю? – послышался голос Марии Антонны.

– Нет, не правда, – ответила тётя Люда. – Я с ним ничего не делала.

– А почему тебя держали в отделении? – продолжала спрашивать Мария Антонна.

– Потому что никто не понимает, от чего он умер, – шёпотом сказала овдовевшая соседка. – Дома были только мы вдвоём, а с ним такое случилось…

Её собеседница тоже зашептала:

– Случилось что?

– Нельзя мне говорить… – ещё тише сказала тётя Люда.

– Скажи только мне. Я могила! – поклялась Мария Антонна.

И я сдержался, чтобы не хмыкнуть. Можно было уже недослушивать: завтра узнает весь двор!

– Я сидела в зале, смотрела телевизор, – рассказала тётя Люда. – Слышу: на кухне шум, звон и не пойми что. Думала: что он там, с ума сошёл? Пошла посмотреть, а Федя лежит на полу.

– И что? – спросила главная сплетница.

– Без глаз и без языка лежит! – ответила тётя Люда.

Их голоса загремели на весь подъезд:

– Иди ты! Правда, что ли?!

– Я чуть дар речи не потеряла! Кто его так – не знаю!

У меня похолодели пальцы, когда я это услышал. Такой поворот тянул на остросюжетный детектив.

В голове пронеслись картинки, как телерепортаж: женщина в комнате перед телевизором. Шум на кухне – звук падающего тела. Она идёт смотреть, а там её муж лежит лицом к потолку. Рот открыт, глаза открыты, а в них пустота.

Такие истории и в журналах не печатали!

Скоро мне стало казаться, что дело не в людях, а в самом доме. Обстановка стала напряжённая и таинственная. Будто это не многоквартирник, а старый особняк с привидениями.

Как-то раз после школы я опять зачитался. Сидел в кресле, листал сборник американской фантастики и прихлёбывал чай.

Вдруг Тина на кухне разразилась воем. Я пошёл посмотреть. Собака рычала и лаяла на пустой потолок, приподнимаясь на задние лапы.

– Тина, ты чего? Опять чувствуешь чтото? – спросил я, словно она могла мне ответить.

Было ещё кое-что странное: из пасти собаки капала ярко-розовая слюна. И на шерсти под глазами блестела такая же густая розовая жидкость. Тогда я подумал, что это симптом какой-то болезни…

Реакция функции на муляж

– Тина, что с тобой? – я опустился на одно колено и мягко взял её за шею.

И тут где-то наверху, в стене или над потолком послышался долгий, ползучий звук. Кто-то шаркал и бился обо что-то металлическое.

Собака реагировала именно на эти звуки. Мне сразу показалось, что они доносятся