Хроники Мертвого моря - Тим Каррэн

Он открыл рот, чтобы успокоить странно затихшего Уэбба, но обнаружил, что не может произнести ни слова. Джил по-прежнему пребывал в состоянии повышенной тревоги. Она должна была уже утихнуть, но этого не произошло. Напротив, тревога лишь усиливалась. Его трясло, а по спине ползали мурашки.

«Это еще не конец, — подумал он. — Боже, помоги мне, это еще не конец».

В воздухе вокруг него словно появилось что-то недоброе, электрическая активность в сгущающемся тумане вызывала желание свернуться калачиком на дне лодки. Джилу казалось, будто из него вытащили внутренности. Мгла стала такой плотной, что он почти ничего не видел в десяти или двенадцати дюймах от своего лица.

Затем это ощущение тоже прошло.

С бешено колотящимся сердцем Джил стал ждать. Наконец он произнес:

— Уэбб, ты там в порядке?

Ответа не было.

Во рту у Джила стало сухо, как в пустыне. Он попробовал снова:

— Уэбб... ты в порядке?

Прошло секунд пять или десять. Не дождавшись ответа, Джил почувствовал, как внутри у него закололо от паники. Дрожащей рукой он поднял фонарик и включил его. Луч пронзил плотный, клубящийся туман. Осторожно и медленно Джил двинулся к носу.

Уэбба там не было.

Он исчез. Последнее, что Джил слышал от него, — жуткое хныканье. В панике Джил принялся светить фонариком в воду, но кроме нескольких пучков водорослей там ничего не было. Вообще ничего. Если б Уэбба забрал червь, он узнал бы об этом. И услышал бы, упади тот в воду. Джил проверил каждый дюйм лодки и окружающей ее грязной воды.

Ничего.

Ослабший и напуганный, он вернулся на свое место, не зная, что делать, и изо всех сил стараясь не поддаваться панике.

Именно так всегда бывает в байках старых моряков, неожиданно для себя подумал он. Туман. Они всегда упоминали странный искрящийся туман. Туман, который буквально за одну минуту накрывал весь корабль. А когда он рассеивался, корабля уже не было. Такое случалось даже на палубе. Туман забирал матросов, стоявших в десяти футах от товарищей.

Джил снова взял в руки весла и начал грести. Гребля никогда не являлась его любимым занятием, но теперь она была необходимостью. Ему требовалась физическая нагрузка. Она связывала его с реальностью и не давала рассудку погрязнуть в темных фантазиях.

Уэбб исчез. Невероятно, и этому не было рационального объяснения.

Туман забрал его, и заберет тебя следующим.

Еще пять минут Джил плыл сквозь туман, а затем услышал что-то. Он остановился, тяжело дыша. Впереди определенно что-то было.

Вдали раздались всплески.

Даже не задумываясь, Джил произнес:

— Уэбб? Это ты?

Он услышал, как кто-то кричит, только далеко.

Затем крики повторились: кто-то звал на помощь. Сперва звук чужого голоса, доносящийся из тумана, успокоил его, но потом он списал его на игру воображения.

Вновь крики. Уже ближе.

— Помогите! Помогите! Есть там кто-нибудь?

Женщина.

Мысль о том, что рядом будет кто-то, с кем можно поговорить, казалась привлекательной во всех отношениях... но почему тогда он колеблется? Почему не отзывается? И почему все внутри переворачивается от одной мысли о том, что в тумане есть кто-то еще? Обливаясь горячим и холодным потом попеременно, он стиснул зубы, а руки сжал в кулаки.

— Кто-нибудь, помогите нам! Боже милостивый, кто-нибудь, помогите!

Джил хотел уже отозваться, но что-то его останавливало. По мере приближения голоса начинали приобретать потусторонний оттенок, который ему не понравился. Призраки, подумал он. Это голоса призраков, вновь переживающих свою смерть.

Возможно, это правда, возможно, полная чушь, но Джил в это поверил. Он знал, что туман кишит привидениями.

— О боже, пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам! — раздался полный маниакального страха женский голос. — Оно там! Оно идет за нами! Идет из тумана!

Голос эхом разносился вокруг, и Джил вцепился в свое сиденье. Его посетила безумная мысль, что, если он не будет держаться, его унесет в туман навсегда. Затем наступила тишина. Не было слышно ни шепота, ни всплеска. Совсем ничего. Это продолжалось несколько драгоценных затянувшихся мгновений, а затем раздались пронзительные крики.

Они неслись, не смолкая, из мглы. Крики умирающих, проклятых, душевнобольных людей. Людей, испытывающих абсолютную агонию и абсолютный ужас. Душераздирающие и истеричные, они могли принадлежать лишь тем, чей рассудок разрушен страхом и безумием. Сперва звучала дюжина отдельных голосов, потом их стало вдвое больше, затем втрое... они нарастали, сливаясь в безумное какофоническое завывание, и Джилу пришлось зажать уши.

И тут все смолкло.

Затем внезапно раздался кудахчущий хохот, высокий, пронзительный и маниакальный. Тот же дьявольский хохот, который они уже слышали Ранее.

Джил даже не пытался понять, что все это значит. Он находился за пределами ужаса, за пределами рационального мышления. Взявшись за весла, он снова принялся грести. Казалось, лишь это имело значение. Не сматывать леску, которая могла бы привести его обратно к «Стингрею», а грести, напрягать силы, чувствовать связь рук с деревянными рукоятками весел.

Он все плыл и плыл, направляя лодку сквозь водоросли. Отовсюду неслись звуки, страшные звуки, звуки разрушенных рассудков и нечеловеческих существ... но он не слушал.

Просто продолжал грести.

Снова и снова повторяя себе, что в лодке он один и что за спиной у него не ухмыляется кто-то невидимый.

21

ПРИШЛО ВРЕМЯ, КОГДА Джил просто бросил грести. Он даже не понял этого, пока не почувствовал, что у него перестали ныть руки. Тогда он и увидел, что весла бездействуют. Смущало то, что у него не было готового тому объяснения. Он не знал, почему так получилось. В голову приходило множество отговорок, как бывает, когда делаешь что-то, чего не понимаешь, — я просто устал, мне больно, я слишком стар для этого дерьма, похоже, возраст наконец догоняет меня. Но ни одна из них не выдерживала критики.

Внезапно Джил почувствовал себя очень слабым, будто у него просто не осталось сил плыть дальше. Мысль о том, что может произойти потом и что ему придется делать, была невыносимой.

Да, отчасти дело в этом. Но не только.

По правде говоря, он испытывал не одну лишь слабость. У него было странное чувство, будто тело, которое он занимает, больше не принадлежит ему. Здесь, в этом проклятом морском тумане, что окутывал, словно саван, подобные безумные мысли вызывали чувство тревоги.

Он ждал, не выпуская весла из рук. То включал, то отключал мозг. Что-то было не так. Происходило нечто странное.

«Убирайся отсюда, — сказал