Хайс - Ариана Годой

— Скажи ей, что ты подрался с кем-то, защищая беднягу, ставшего жертвой издевательств, — порекомендовал я. — Это всегда работает.

Лия поморщилась от моей рекомендуемой лжи. А что? Это действительно работало. Нет ничего лучше, чем апеллировать к человеческому сочувствию и жалости, чтобы оправдать неправильные действия.

Ретт что-то сказал Лии на ухо, прежде чем уйти с Синди, которая, конечно же, бросила на меня полный ярости взгляд, проходя мимо. Услышав, как закрылась дверь библиотеки, я молча наблюдал за Лией, почему она не смотрит на меня? Было уже слишком поздно, чтобы стыдиться.

— Ты не собираешься меня лечить? — я не стал скрывать весёлый тон в голове. — Мне правда больно.

Она закатила глаза, прежде чем начать идти ко мне. Я сел за стол позади меня и раздвинул ноги так, чтобы она стояла между ними, пока она разложила аптечку на край стола. Её духи были несколько сладковатыми, и казалось, что этот нежный аромат также был частью всей маски, которую она носила.

Она сняла резиновые перчатки, которые надела для Ретта, и бросила их в мусорное ведро, прежде чем надеть новую пару и обработать ватный диск антисептиком. Я продолжал смотреть на неё, потому что мне нравилось, когда она была так близко, это позволяло мне детализировать её части, которые были незаметны на расстоянии, например, насколько изящной была её шея и две маленькие родинки, которые у неё по обе стороны от ключицы, видимые теперь, когда она расстегнула первые пуговицы школьной рубашки. Лия не носила серёжек, её уши непроколоты, волосы заплетены в косу, что позволяло мне ясно видеть её лицо.

Мне было интересно, почему она не распускала волосы, я вспомнил ту ночь, когда увидел её в окне спальни, её длинные чёрные волосы ниспадали по бокам лица, танцуя в воздухе с ночным бризом. Мои глаза блуждали по её лицу, каждая черта стала более отчётливой теперь, когда она была всего в нескольких дюймах от меня.

Лия подняла руку и прижала вату к моей скуле, боль возникла мгновенно, но я даже не поморщился.

Она приподняла одну бровь.

— Разве ты не чувствуешь?

Она снова надавила на вату сильнее, как будто хотела получить реакцию. Её глаза встретились с моими впервые с тех пор, как она подошла ко мне.

— Ты хочешь заставить меня чувствовать?

Она, казалось, вспомнила, что отвечать на один вопрос другим — по её части, а не по моей, и намёк на улыбку чуть не скривил её губы, но она сжала их, сдерживая её. Меня так забавляло, когда она таким образом подавляла себя, она побуждала меня заставить её почувствовать многие другие вещи, чтобы стереть то беспристрастное и совершенное выражение лица, которое её характеризовало.

— Зачем ты это сделал?

Её голос был хриплым, она опустила вату, чтобы прижать её к уголку моих губ. Я нахмурился, и она объяснила: — Зачем ты подрался с Реттом?

— Тестостерон, — усмехнулся я, и она бросила на меня недоверчивый взгляд.

— Ты не похож на того парня, который делает что-то без причины.

— Ты хочешь сказать, что у меня всегда должен быть мотив для всего?

Очень метко, Лия.

— Разве это не так?

Настала моя очередь улыбнуться.

— Может быть, — ответил я, прежде чем обхватить её запястье, убирая вату лица, чтобы между нами ничего не было.

— Может быть, я подрался с ним, чтобы у нас с тобой был этот момент.

— Хайс.

— Что? Что плохого в желании быть с тобой так близко?

Она сглотнула, покраснев, и попыталась отступить, но я сжал её запястье, чтобы удержать её прямо там, в пределах моей досягаемости. Свободной рукой я обхватил её за талию и притянул ещё ближе.

— Хайс, — сказала она сквозь зубы. — Что, по-твоему, ты делаешь?

Её маленькое личико оказалось в нескольких дюймах от моего, как и её тело между моими ногами. У всего есть предел, мы оба знали, какое притяжение было между нами, почему мы продолжали отказывать себе в удовольствии насладиться этим? Мне никогда не понять морали, которым руководствовалось общество. Если тебе что-то нравится, почему ты не можешь просто взять это? Наслаждаться этим? Если что-то взаимно и есть согласие, в чём проблема?

Мне понравилось, как Лия содрогнулась в моих объятиях, как она слегка приоткрыла рот, чтобы выдохнуть, внутренняя битва в её глазах за то, что делать. Я знал, что если поцелую её, она увернется, я должен был сначала ослабить её защиту, затуманить её разум. Поэтому я зарылся лицом в её шею, оставляя влажные поцелуи, пока не добралась до её уха, чтобы прошептать:

— Перестань так много думать, Лия.

— Хайс, нет, — пробормотала она, но не сделала ничего, чтобы оттолкнуть меня.

— Я... ты только что видел нас, Ретта и меня...

Я отстранился от её шеи, чтобы снова встретиться с ней лицом к лицу, её близость уже действовала на меня, моё дыхание было таким же прерывистым, как и у неё.

Я освободил её запястье и обхватил её лицо рукой, большим пальцем коснувшись её нижней губы.

— Да, я видел это, и ты сделала это, чтобы спровоцировать меня, верно? Как и я в ту ночь у себя дома с Натальей.

При упоминании о её подруге она немного напряглась.

— Ты не можешь использовать мою тактику против меня, Лия.

— Я не... - она облизнула губы. — Мы не можем так, Хайс.

Она говорила так, как будто убеждала себя, а не меня.

— А почему бы и нет?

— Наталья... я не могу так с ней поступить, — твёрдо сказала она, и я почувствовал, как она снова восстанавливает контроль, поэтому я опустил руки и схватил её за бедра, прижимая к себе, позволяя ей почувствовать всё. Она вздохнула.

— Разве ты не хотела, чтобы я что-то почувствовал? — сказал я ей на ухо, прежде чем нежно лизнуть её шею. Она схватила меня за плечи. — Никто не узнает, Лия, — пообещал я ей.

Она слегка покачала головой.

— Я же говорила тебе, что не поддамся твоим чарам.

Я отстранился от неё, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Кто сказал что-то о влюблённости в меня? Это простое плотское влечение, Лия, ты не влюбишься в меня. Используй свою ярость, чтобы поцеловать меня, чтобы свести меня с ума. Ненависть может быть лучшим афродизиаком, чем любовь.

Она колебалась, но схватила меня за шею, приближая свои губы к моим, пока они слегка не коснулись.

— Ты мне совсем не нравишься, чёртов нарцисс, — её дыхание ласкало мои губы, и я судорожно сглотнул, контролируя себя.

— Ты