Кровь Геркулеса - Жасмин Мас

Клеандр зашел в библиотеку, объявил о выходных, нажал кнопки на своем пейджере и телепортировался.

Дебютанты испуганно проснулись.

Патро и Ахиллес прибыли первыми и схватили едва пришедшую в сознание Алексис.

Я хрустнул костяшками пальцев.

Какого черта они так фамильярно прикасаются к ней и почему меня это бесит?

Я уставился на них, они посмотрели на меня с замешательством, а затем с громким хлопком исчезли в черном дыму.

Я едва сдержался, чтобы не последовать за ними.

Тебе нужно отвлечься.

Начали прибывать остальные наставники. Я схватил Алессандра и Титуса за грудки и потащил за книжный шкаф.

С силой швырнул их на пол.

Они вскрикнули от боли. Хорошо.

Агония взорвалась в моей груди, когда я активировал свои силы, поднял их обоих и посмотрел им в глаза.

Давление обожгло мой череп.

У них не было ментальной защиты, и я ножом вонзился в их жалкие Олимпийские умы.

Только Хтоники сопротивлялись, а разум Олимпийцев был мягким и податливым.

Они упали на колени.

– Если вы еще хоть раз посмеете обидеть Алексис или любую другую женщину, – прорычал я прямо в их черепа, – я уничтожу вас изнутри.

Они плакали как дети.

Я сделал им больно.

Кровь лилась из их ртов, глаз, носов и ушей. Она покрывала их красными реками. Они задыхались и захлебывались, не в силах дышать.

Будь они людьми, давно бы умерли.

Но они были Спартанцами и потому выжили. К сожалению.

Я сел поверх них.

– Спартанцы не обижают женщин, потому что в противном случае их обижу я. Поняли? Я продемонстрировал лишь мизерную часть того, на что способен.

Их сознание задрожало от агонии и начало ломаться. Они задыхались все громче.

Я закатил глаза, потому что почти не использовал свою силу; их мозги даже не вытекли из ушей.

Они были в порядке.

Хнычущие трусы судорожно кивали, дрожа на полу и задыхаясь.

Я выпрямился во весь рост и убрал руки.

– Я вас презираю, – плюнул я им вслед, а затем зашагал прочь.

– Они там, – сказал я их наставникам.

Оба Олимпийца поклонились мне, но на их лицах явственно читался ужас.

Усилием воли нацепил маску невозмутимости.

Мужчины расслабились.

Доверчивые глупцы.

Я отвернулся от них и закатил глаза. Снова хрустнув пальцами, я взялся за рукоятку пистолета. Мне нужно было сразиться с Титаном, иначе я слечу с катушек и начну мучить Олимпийцев. Даже больше, чем обычно.

– Domus, – прошептал я и представил себе ощущение дома.

Мир взорвался дымом.

Я телепортировался.

Прищурившись от растерянности, я оглядел тихий лес. На ветках был развешан брезент. Я не планировал переноситься сюда.

Пожав плечами, я повернулся и зашагал мимо деревьев.

Пойдет.

Перепрыгнув через колючую проволоку ограждения охраняемой зоны, я отправился дальше в лес в поисках своей добычи.

Кронос, я был чертовски зол.

Алексис Хёрт меня в могилу сведет.

Харон был прав: его план – единственный приемлемый путь.

Позже скажу ему, что согласен. Мы будем следовать его плану.

Скоро все изменится.

Они изменятся.

Aut inveniam viam aut faciam. Я найду путь, либо проложу его сам.

Иначе я сойду с ума, а люди погибнут.

Глава 16

Под наблюдением

Алексис

– Почему у тебя нос болтается? – накинулся на меня Патро, как будто я просила мне его ломать.

Я спотыкалась, тщетно пытаясь прийти в себя после нескольких часов занятий в библиотеке (я спала за столом с открытыми глазами, а из носа капала кровь).

Телепортационный дым рассеялся, и мы оказались посреди знакомой кухни с дровяной печью, залитой золотистыми полосками света.

За окном темно-синее море поблескивало в лучах медленно уползающего за горизонт солнца.

Волк и пантера зарычали на меня, и я помахала им в знак приветствия.

Мы вернулись на Корфу.

Спасибо тебе, Господи.

Я жалобно кашляла, боль и усталость проникали в каждую клеточку моего тела, измученного отсутствием сна.

Патро схватил меня за запястья и попытался рывком поднять на ноги, но я рванулась прочь.

Предплечья вспыхнули фантомной болью, и я, дернувшись в сторону, врезалась в стену, а затем, шатаясь, поднялась на полусогнутых ногах.

Из-за сильного звона в левом ухе я не разобрала уничижительные слова Патро.

Резонирующее в душе отчаяние оглушало. Какая же отстойная у меня жизнь.

Лицо пульсировало болью после инцидента в библиотеке, где, вероятно, у меня случился бурный нервный срыв, из-за которого я напала на двух мужчин (я ни о чем не жалела; кто-то должен был это сделать).

После того как я позанималась математикой с Дрексом, дыша ртом из-за заложенного носа, и заснула, генерал Клеандр объявил, что мы пережили четыре недели в Спартанской военной академии и можем вернуться с нашими наставниками.

Ура! Нет.

Лично я желала смерти.

Патро наблюдал, как я пытаюсь встать, опираясь на стену, и его лицо выражало смесь отвращения и ненависти. Ахиллес угрюмой громадиной стоял за его спиной с маской-намордником на лице.

Он хрустнул костяшками пальцев, на которых было написано «Казнь». Чернила татуировки поблекли, поэтому я и не заметила ее раньше.

Я не испугалась, потому что наш добрый сосед по трейлерному парку был с ног до головы покрыт сатанинскими символами. Надеюсь, он все еще заботится о Чарли.

От тоски начало тошнить.

– Объясни, – потребовал Патро, указывая жестом на мой сломанный нос, – какого хрена ты в таком дерьмовом состоянии?

Я начала говорить, но из груди вырвался хриплый кашель, и кровь брызнула на пол кухни. Я согнулась пополам и уперлась руками в колени, задыхаясь.

Никс мирно спала на моей шее. Должно быть, чертовски приятно.

Раздраженно хмыкнув, Патро сел за кухонный стол.

– О гребаный Кронос. – Он уставился на меня. – Ты можешь хоть раз в жизни взять себя в руки? Ты как будто стараешься выглядеть жалкой.

В перерывах между кашлем я смотрела на него убийственным взглядом.

Меня четыре недели морили голодом и жаждой, очередной дебютант и вовсе умер. Можно было бы проявить хоть каплю сострадания.

Патро наклонился вперед и щелкнул пальцами перед моим лицом.

– Сколько мне еще ждать?

Я нарочно кашлянула ему на ладонь.

– Фу! – он отдернул руку. – Какого ты на меня харкнула? Ведешь себя как грязный, мерзкий плебей…

Бум.

Еще больше дыма заполнило комнату.

Боже, пожалуйста, не надо.

Ну почему опять?

Я закашлялась сильнее.

– Милые, я дома, – раздался насмешливый низкий и хриплый голос, пришедший