Хайс - Ариана Годой

— Ты не спишь, дочка? — спросила мама с другой стороны.

— Нет, заходи.

Мама открыла дверь, но, к моему удивлению, она была не одна. Наталья стояла рядом с ней, её глаза были красными, а руки скрещены.

Я нахмурилась.

— Наталья... она хочет переночевать здесь, дочка, у неё был тяжелый день, — объяснила мама.

Я встала на ноги.

— Конечно, заходи, — сказала я, взяв её за руку и заводя внутрь.

Мама пожелала нам спокойной ночи, а Наталья просто сидела на моей кровати, опустив голову. Я села рядом с ней, с тревогой.

Я дала ей время, потому что знал её, было глупо спрашивать, всё ли с ней в порядке, когда было очевидно, что это не так.

— Извини, что появилась так неожиданно, я просто... я не знала, куда ещё пойти, я...

— Эй, — я взяла её за руку на кровати. — Что бы ни случилось, ты всегда будешь со мной, а я с тобой.

Её глаза наполнились слезами.

— Я знаю и... - она сделала паузу, сделав глубокий вдох. — Эти дни заставили меня задуматься о стольких вещах, о том, как плохо я поступила, позволив Джесси беспокоить тебя, как я молчала, — её покрасневшие глаза встретились с моими.

— Мне очень жаль, Лия.

Её извинения, хотя и запоздалые, заставили меня понять, что мне не нужно, чтобы она извинялась, тем более сейчас, когда я была той, кто должна была просить у неё прощения за то, что не оттолкнула её парня.

— Всё в порядке, Наталья, мы никогда не позволяли прошлому влиять на нас, не так ли?

— Я ушла от тебя, потому что... я хотела защитить тебя, Лия, я не хотела запятнать твою репутацию своей, даже если ты не поверишь, я очень тебя люблю.

Я знаю это.

— Я тоже люблю тебя, Нэтти, — прошептала я и заключила её в объятия. Она тихо плакала, её тело содрогалось.

— Я так по ней скучаю, — пробормотала она мне на плечо, я знала, что она имела в виду Джесси. — Я не могу поверить, что она прыгнула, Лия, она... она была такой сильной, такой полной жизни. Образ её прыжка повторяется в моей голове снова и снова, и я начинаю думать, что, если бы я, может быть, быстро подошла или что-то в этом роде, может быть...

— Эй, — я отстранилась от неё и взяла её лицо в свои руки. — Не делай этого, Наталья. Не наказывай себя таким образом, мы не можем изменить то, что уже произошло, как бы нам этого ни хотелось, ты только причиняешь себе боль, думая о таких вещах.

Она положила свои руки поверх моих.

— Это так больно, Лия, я не знаю, как справиться с этой болью.

Это давило мне на грудь, потому что я могла только представить, что, если что-то случится с Натальей, я была уверена, что буду чувствовать себя так же или хуже.

— Я не могу солгать тебе и сказать, что боль пройдёт, потому что это неправда, но она станет более терпимой, Нэтти, и ты научишься жить с ней.

— Откуда ты знаешь?

Я убрала руки с её лица. Я сделала долгий вдох, прежде чем медленно выдохнуть, и она, казалось, вспомнила.

— О, конечно, извини, я идиотка.

— Хорошо, я рада, что ты забыла, это вселяет в меня надежду, что когда-нибудь я смогу сделать то же самое.

— Ты гораздо сильнее, чем думают люди, — она подарила мне улыбку, и чувство вины снова охватило меня.

Сейчас было не время говорить ей об этом, ей и так было достаточно, но я сомневалась, что было вообще подходящее время, чтобы сказать что-то подобное.

Однако этой ночью я позволю ей отдохнуть, а утром, когда она отдохнет, я скажу ей об этом.

Наталья быстро уснула, и я долго смотрела на неё, не в силах заснуть. Я осторожно встала и подошла к своему окну, присев на край. В доме Штейнов было темно, окно Хайса было погружено в полную темноту. На первый взгляд казалось, что в этом доме никто не жил, и я начала задумываться, как бы обстояли дела, если бы Штейны никогда не добрались до Уилсона, возможно, ничего из этого безумия самоубийств не произошло бы.

С этими мыслями я легла спать.

Пятница, 30 ноября, 2018.

8:56 утра.

— Еще одну чашку, мама Лилия, — умоляла Наталья мою маму, пока я ковыряла вилкой в своём завтраке и подносила его ко рту.

— Ты и так выпила достаточно кофеина, Наталья, — упрекнула её мама.

Наталья посмотрела на мою чашку с кофе, а я покачала головой.

— Пожалуйста.

Я вздохнула и подвинула чашку через стол к ней. Мама приподняла одну бровь.

— Еще немного кофе никому не повредит, мама.

Мама покачала головой и повернулась, чтобы вернуться на кухню. Утренний свет освещал большие окна позади стола, за которым мы ели, хотя и было солнечно, я чувствовала, как на улице холодно.

— Как думаешь, скоро у нас пойдет снег? — спросила Наталья, я всегда угадывала погоду.

Я выглянула в окно, некоторые лужи замерзли, как и несколько сухих веток. Мы проснулись с минусовой температурой.

— Да, я думаю, что у нас будет снег до наступления декабря.

— Завтра уже декабрь, Лия, так что, сегодня будет снег?

— Да, может быть, ночью.

— Надеюсь, мы хотя бы будем дома, когда пойдет снег.

— Держу пари, что к полуночи пойдет снег.

— Откуда ты можешь это знать?

— Интуиция.

— Ты сумасшедшая.

Fuchsteufelswild.

Нет, Лия, сейчас не время думать о Хайсе.

Мы закончили завтракать и сели на диван. Мама ушла купить кое-что, чего ей не хватало, чтобы приготовить обед, и, когда мы остались одни, я поняла, что пора. Я не хотел всё портить, но я не могла продолжать молчать, Наталья была для меня не просто кем-то, она была моей лучшей подругой с детства, и даже если бы мы перестали дружить, и я подвела её, я была обязана ей своей честностью.

— Наталья, я должна тебе кое-что сказать.

Она заправила свои волнистые волосы за уши, уделяя мне всё своё внимание.

— Я знаю, что сейчас не лучшее время, и я знаю, что ты будешь ненавидеть меня, и я это заслужила, но мне нужно быть честной с тобой.

— В чём дело?

— Речь идёт о Хайсе.

— Ах, Лия, если ты собираешься снова говорить мне, что это опасно и что мне следует держаться подальше, ты зря теряешь время, он...

— Я поцеловала его, — прервала я её, — мы с Хайсом поцеловались прошлым вечером в библиотеке.

Выражение лица Натальи сменилось с откровенного удивления