Летящие в ночи - Джонатан Джэнз

чего так боялась. Майки – точнее, то, что от него осталось, – нашли в спальне. Кровь, куски плоти – все это мы собирали по всей комнате. Эрнестина, видимо, мутировала, стала одной из них и…

– Достаточно, – сказал Хаддад.

Риггс посмотрел на меня безжалостным взглядом.

– Тебя ждет та же участь.

Я начал качать головой.

– Ты умный мальчик, неужели до сих пор не догадался, что так все и будет? Неужели до сих пор думаешь, что защищаешь свою младшую сестру? Она всегда будет в опасности, пока находится рядом с тобой. Я лишь избавляю ее от мучений.

Анита шагнула к нему.

– Вы не можете так поступить. Вот так просто…

Она тут же отпрыгнула назад, когда шквал пуль прочертил линию по бетону в паре сантиметров от того места, где она находилась. Инстинктивно я загородил собой Пич, когда на нас посыпались осколки бетона. Увидел огромного солдата – того самого, со шрамом на лице, – приближающегося к нам с автоматом. Его руки были в крови.

– Полегче, Монтана, – обратился к нему Риггс, подходя к открытому люку и присаживаясь на его край.

Потребовалось мгновение, чтобы до меня дошло, но в конце концов, даже умирая от страха и параллельно с этим испытывая прилив адреналина, я понял, почему Риггс дал своему головорезу такое прозвище – в честь персонажа Аль Пачино, Тони Монтаны из фильма «Лицо со шрамом». Я вспомнил, что в конце фильма Пачино нанюхался кокаина и начал стрелять из винтовки.

Когда Монтана направил на нас пистолет, то выглядел не менее невменяемым, чем его тезка.

– Не стоит слишком переживать, – сказал Риггс нашей группе. – К тому времени, как Дети окажутся внутри, мои люди расстреляют это место из своих M16. Все произойдет так быстро, что вы почти ничего не почувствуете.

Мама Барли еле слышно прошептала:

– Вы используете нас… в том числе детей… как приманку?

Риггс усмехнулся.

– Ну, мы и поймать хотим очень крупную рыбу.

Прежде чем мама Барли успела ответить, из леса донесся хор голосов. Крики были одновременно гортанными и пронзительными. Рядом со мной захныкала Пич. Я не винил ее. Мне самому было не менее страшно. Прошлым летом мы слышали такой же адский воинственный клич.

Дети пришли за нами.

Часть пятая. Дети

Глава 17. Как внутри, так и извне

– Следи за ними, Монтана.

Да куда они денутся. – Он кивнул на свой пулемет – ну или винтовку, я понятия не имел, что такое М16, – направленный на нас.

Риггс уже начал спускаться, и, когда он поднял голову, из темноты на нас смотрела лишь пара светящихся глаз.

– Ты помнишь, что нужно делать, да?

– Канеш. – Будто вообще не понимая, на что соглашается, мужик со шрамом расслабленно улыбнулся.

– Ты хоть осознаешь, что тебя приносят в жертву? – поинтересовалась у него Анита. Он развернул свою винтовку так, чтобы направить его в грудь Аниты. Но она даже не вздрогнула. Выйдя вперед, эта маленькая хрупкая женщина говорила с такой уверенностью, словно смогла бы с легкостью одолеть Монтану в битве за оружие.

– Им на тебя плевать. – Она махнула рукой на только что закрывшийся люк. – Сам погляди. Тебя оставили умирать здесь, вместе с нами.

Ухмылка Монтаны стала еще шире.

– Вот что-что, а умирать я сегодня не собираюсь.

– Да ты их видел? – Его абсолютно наплевательское отношение как к своей, так и к нашей судьбе начало меня по-настоящему бесить. – Дети… они как стихийная сила. Твоя винтовка против них бесполезна.

– Это не какая-нибудь там винтовка. – Монтана похлопал по М16. – Это Лиззи – единственная защита, которая мне нужна.

– Боже правый. – Барли закатил глаза. – Он на полном серьезе дал имя своему любимому оружию… как в дерьмовых старых боевиках.

К счастью, Монтана его не услышал.

Сузив глаза, он развернул винтовку на девяносто градусов, в сторону стены. Я не обнаружил там никакого движения, но меня охватило ужасно знакомое ощущение, что все вокруг двигается с невероятной скоростью, что ситуация выходят из-под контроля, а мои мозг и тело слишком слабы, чтобы поспевать за событиями.

– Мне страшно, Пол, – прошептала миссис Марли.

Мистер Марли обнял жену.

– Иди сюда, Дэйл, – мягко сказал он.

Барли сделал, как ему было велено. Прозвучит безумно, но даже в тот момент я завидовал Барли и его родителям. Их сплоченности. Их простой любви к сыну и друг к другу. Мне пришло в голову, что их второй сын, должно быть, живет с бабушкой и дедушкой Барли, и даже это казалось прекрасным. Я не знал даже, живы ли мои бабушка с дедушкой.

Зато, черт возьми, у меня была Пич. Я притянул ее к себе, и она обхватила меня за талию, дрожа всем телом.

Конечно, она немного подросла с прошлого года, но все еще была ребенком. Маленьким семилетним ребенком, нуждавшимся в защите.

– Иди сюда. – Я слегка наклонился, и Пич, не споря, обвила руками мою шею. Мне легко удалось приподнять ее и держать достаточно высоко, чтобы она положила голову мне на плечо, а не смотрела на пластиковые стены, колышущиеся на теплом июльском ветерке. Я вспомнил, как в восьмом классе читал пьесу «Чудотворец» про Хелен Келлер. В голове всплыла фраза оттуда: «Не только родители оберегают своих детей, но и дети – родителей». В то время она показалась мне идиотской. Как, черт возьми, ребенок может от чего-то уберечь своих маму и папу?

Но в тот момент, когда я держал в руках Пич, чувствуя, как мягкая щека касается моего плеча, я наконец понял. Сестренка придавала мне мужества не меньше, чем я ей. Без нее моя жизнь стала бы пустой. Но с ней на руках я чувствовал, что живу не зря. Что, если смогу уберечь эту чудесную маленькую душу, моя жизнь обретет смысл.

Я посмотрел на Хаддада.

– Каков наш план?

Его взгляд переместился с меня на Пич.

– Давайте сомкнем ряды.

Мы молча отступили назад так, чтобы встать рядом друг с другом.

Наша группа казалась намного больше, намного сильнее, когда мы так сгрудились вместе. Пич вцепилась в мою шею, как самый крупный в мире клещ. Мия прижалась ко мне слева. И справа тоже кто-то встал, положив руку мне на плечо. Подняв глаза, я увидел Пьера. С ним рядом мне стало не так страшно, хотя он даже ничего не сказал, лишь посмотрел сверху вниз. Но я сразу вспомнил всю ту поддержку, которую он мне оказывал на протяжении последних