Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Бывшая однокурсница обернулась. Брови дрогнули, взор стал напряжённым — узнавание давалось не сразу. Затем губы сложились в вежливую, но прохладную полуулыбку.

— Кристина? — она протянула кисть с обручальным кольцом. — Я Ставицкая теперь. Давно, по мужу.

— Ты здесь какими судьбами? — Кристина оглядела собеседницу. Пальто простое, но элегантное, из тонкой шерсти, туфли — импортные, из хорошей кожи. — Твой ребёнок учится в этой школе?

— Да, дочь. Елена. В седьмом «А», — Анна тоже окинула Кристину изучающим взглядом, но сдержаннее. — А у тебя?

— Алина, тоже седьмой «А», — Кристина растянула губы в приветливой гримасе. — Значит, наши девочки одноклассницы. А я даже не знала, что у тебя есть дочь. После института мы совсем потерялись.

— Да, — Анна кивнула, едва заметно отстраняясь. Пальцы сжали ремешок сумки. — Ты закончила медицинский?

— Экстерном, — Кристина выдержала паузу, разглаживая складку на рукаве. — После того как муж погиб в лаборатории, пришлось ускориться. Защитилась, но в больницу не пошла. «Внешторг» предложил место с окладом вдвое больше. С ребёнком на руках выбирать не приходилось. А ты? — поинтересовалась Кристина. — Где трудишься?

— В клинике, — Анна ответила уклончиво. — Врачом-терапевтом.

Кристина знала и без того: больница 4-го управления Минздрава, обслуживающая партийную элиту. Знала и о втором замужестве Анны — за преподавателем из университета.

— Слышала, у тебя хорошее место, — Кристина приподняла уголки губ. — Клиника 4-го управления, да? Моя двоюродная сестра у вас санитаркой подрабатывает. Рассказывала, какие там важные пациенты.

Анна напряглась, но ответила ровно:

— Да, служу там. Но ты же понимаешь — о пациентах говорить не могу.

— Конечно, конечно, — Кристина махнула рукой. — Врачебная этика.

Они обменялись ещё несколькими фразами — о погоде, о школьной программе, о том, как выросли дети. Разговор не клеился. Слишком много лет прошло, слишком разными людьми они стали.

— Что ж, была рада тебя видеть, — наконец обронила Анна, застёгивая сумку. — Мне пора. Муж ждёт дома.

— И я рада, — Кристина кивнула. — Может, ещё увидимся на собраниях. Или дети подружатся.

Анна попрощалась и удалилась — ровной походкой человека, уверенного в своём месте в жизни. Кристина провожала её глазами, сжимая в кулаке ремешок сумки.

Престижная клиника. Уважение. Семья. Второй муж после вдовства. А у неё дома — пустые стены и мужчины, знающие только её плоть.

В такси Кристина решила: пусть безупречная Анна тоже узнает, каково это — терять всё.

Через три дня в гостиной Арины она потягивала коньяк из хрустального фужера. Обсуждали новую девушку — студентку театрального для чиновника из Министерства культуры.

— Не знаю, Арина Капитоновна, — Кристина покачала фужером, наблюдая, как янтарная жидкость стекает по стеклу. — Она слишком неопытная. Боюсь, не справится с таким человеком.

— Ничего, научим, — хозяйка салона расплылась в ленивой довольной улыбке. — Не святые горшки лепят.

Кристина сделала глоток, собираясь с мыслями. То, что она собиралась произнести, должно было прозвучать буднично, между делом.

— Кстати, на днях встретила свою бывшую однокурсницу, — начала она, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Анна Промыслова, сейчас Ставицкая по мужу. Служит в клинике 4-го управления. Лечит наших партийных бонз.

Арина приподняла бровь:

— Врач правительственной клиники? Интересно.

Кристина поставила фужер на столик. Стекло тихо звякнуло о полированную поверхность.

— У неё хорошая должность. Просто врач-терапевт, но в таком месте — это уже престижно, — она провела пальцем по краю бокала. — И сохранилась прекрасно — со спины не дашь больше тридцати. Те же тёмные волосы до лопаток, тонкая талия. Помню, как она на консилиумах блистала… До сих пор на двух языках говорит — и по-немецки, и по-французски.

Арина слушала, не перебивая. Прищур стал цепким, внимательным.

— И при этом, насколько я поняла, финансово не блещет. Муж — преподаватель, получает гроши. Живут в старой квартире.

— Скажи, а эта твоя однокурсница… она из каких? Смелая? Решительная? Или, скажем так, податливая?

Кристина задумалась:

— Сложно определить. В институте была принципиальная до ужаса. Но жизнь всех меняет.

Хозяйка кивнула.

— Что ж, возможно, стоит познакомиться с ней поближе, — заметила она, подливая коньяку в бокал Кристины. — У нас как раз есть несколько клиентов, которым нужна квалифицированная медицинская помощь особого рода. Конфиденциальная, понимаешь?

— Думаете, она согласится? — уточнила Кристина. — Анна всегда была очень правильной.

Арина усмехнулась — жёстко, без тепла:

— Милая, все правильные становятся неправильными при правильных обстоятельствах. Главное — найти рычаг.

Через неделю Кристина пришла в салон хозяйки. Вместо обычных гостей — писателей, художников, номенклатурных сотрудников — в гостиной её ждала только одна посетительница. Высокая незнакомка в строгом жакете, с безупречной осанкой и властным выражением лица.

— Знакомься, Кристиночка, — проговорила Арина, подводя её к гостье. — Это Ольга Михайловна Литарина, полковник КГБ. Она хотела бы поговорить с тобой о твоей однокурснице.

Кристина пожала прохладную ладонь Литариной. Визитёрше можно было дать и двадцать пять, и тридцать — возраст не считывался. Кожа гладкая, без единой морщинки, но взор — тяжёлый, пронизывающий. Тёмные волосы стянуты в тугой узел на затылке так сильно, что кожа на висках натянулась. Когда Ольга Михайловна повернула голову к свету, Кристине показалось, что в глубине зрачков на мгновение проступило что-то чужое — нечеловечески старое.

— Присаживайтесь, — полковник указала на кресло напротив. Интонация ровная, лишённая эмоций. — Арина Капитоновна рассказала мне о вашей встрече с Анной Никоновной Ставицкой. Меня интересуют подробности.

Кристина устроилась в кресле, расправив юбку. Под этим пронизывающим взором она ощущала себя неуверенно, хотя за годы работы у Арины, казалось, научилась справляться с любыми ситуациями.

— Что конкретно вас интересует? — осведомилась она.

— Всё, — просто отрезала Литарина. — Внешность, манера держаться, семейное положение, отношение к делу. Расскажите, что за человек эта Ставицкая.

И Кристина рассказала — о студенческих годах, о том, как Анна выделялась среди других, о принципиальности и трудолюбии. О том, как вышла замуж, родила двоих детей, овдовела, а потом снова связала судьбу — с преподавателем. О месте в правительственной клинике.

Литарина слушала, не перебивая, только изредка кивая или задавая уточняющие вопросы.

— И вы говорите, она свободно владеет немецким и французским? — полюбопытствовала гостья, когда Кристина закончила. — Да, в институте у неё всегда были отличные оценки по языкам. Стажировалась в ГДР, кажется.

Литарина переглянулась с хозяйкой салона.

— Видите ли, Кристина, — произнесла Ольга Михайловна, откидываясь в кресле, — наше ведомство формирует особую службу медицинских сотрудников. Для обслуживания определённых потребностей высокопоставленных лиц.

Она помолчала, изучающе разглядывая Кристину.

— Ставицкая с её квалификацией и доступом к правительственной клинике могла бы быть чрезвычайно полезна. Но, как вы понимаете, такие люди редко соглашаются сотрудничать с нашим ведомством добровольно. Нужен стимул.

— Вы хотите её завербовать? — прямо спросила Кристина.

— Скажем так,