Тайга заберет тебя - Александра Косталь

общего благополучия. Он всегда пытался примирить их с мамой, и случись это по-настоящему, именно она стояла бы сейчас здесь и кричала, удерживая дочь, в то время как отец искал бы компромисс.

Но в этом мире, где Славы никогда не существовало, все вдруг стало ровно наоборот.

– Пока я твой отец и ты живешь в моем доме, ты будешь делать то, что я скажу, – четко произнес он, не отводя взгляда и тряся ее за плечи для большей убедительности. – Поняла? А теперь я хочу знать: откуда у тебя такие деньги?

Варя пожала плечами. На нее внезапно накатила волна смирения. Если она будет кричать, то ничего не добьется. А ей нужно выбраться отсюда как можно скорее.

– Бабушка подарила. А теперь, чтобы не занимать твой дом и твое время, я хочу как можно скорее покинуть это место!

Она почти выплюнула эти слова, резко дергая руку в тот момент, когда толкнула в сторону недоотца светильник. Тот даже не заставил его пошатнуться, но секунды замешательства хватило, чтобы высвободиться и броситься прочь.

Лишь мгновение Варя колебалась, решая: бежать ей к выходу или кидаться в открытое окно. В коридоре могла ждать мать, наверняка принявшая сторону отца и подслушивающая весь их разговор. Она точно не позволит ей сбежать, а может, и даст больше отца – в реальности Вари так все и было бы.

Так что выбор оказался очевиден.

К тому же прыгать из окон для нее уже не в новинку.

– Куда!

Она сама не понимала, куда – лишь успела сгруппироваться, обрушиваясь на заросли малины. Земля смягчила падение, что не сказать о множестве шипов на стеблях, располосовавших, по ощущениям, каждый миллиметр открытой кожи. На Варе были джинсовые шорты и кофта поверх майки, так что резануло болью почти везде, но обращать внимание на такие мелочи не было времени. Она поднялась на ноги и побежала, на ходу стряхивая с волос и одежды остатки веток.

Забор у ее семьи вокруг дома был невысокий и кованый, так что Варя без проблем взобралась по металлическим изгибам, надеясь лишь, что нога в сланце не соскочит и она не рухнет, сломав себе то, что не добила при прыжке с окна. Локоть отдавался болью, когда приходилось подтягиваться, но перелома там точно не было. Или адреналина выбросилось в кровь так много, что ощутить этого не выходило. Хоть бы он действовал до тех пор, пока она не справится со всем этим.

– Варвара, немедленно остановись! – прогремел отец, выскакивая на крыльцо.

Мангал тем временем уже горел кострищем и дымил, так что дым шел на соседние участки, и совсем скоро должны были появиться недовольные. Варя же, заметив отца, поспешила спрыгнуть с забора. При падении потянула еще и ногу и теперь как цапля засеменила к дороге.

– Варвара! Вернись немедленно! – доносились до нее отцовские крики, но чем дольше она бежала, тем тише они становились.

Догонять ее не стал и, вероятно, решив, что дальше соседских домов Варя не уйдет, а здесь с ней мало что может случиться, максимум замерзнет и к ночи вернется домой.

Вокруг цвел и благоухал поселок. По асфальтированным дорожкам дети ездили на велосипедах, за заборами старушки занимались огородами, кто-то так же, как Варина семья, начинал готовить шашлык. Стоял теплый летний вечер, в воздухе пахло солнцем, морем и жареным мясом, и это было одно из самых ярких воспоминаний из детства. Самого счастливого и спокойного времени для ее семьи.

Проходя мимо компании подростков, Варя поймала отражение в зеркале и обомлела, видя себя едва ли не впервые.

Загорелая кожа не скрывала россыпь красных прыщиков на лице, осветленные пряди у лица слиплись из-за соленой воды, а остальные волосы были отрезаны по уши. Отращивать их та начнет только в семнадцать, и тогда же закроет для себя все эксперименты с волосами, возвращая иссиня-черный цвет. А выглядеть таким образом, с почти белой челкой, будет только летом перед седьмым классом.

Варя прижала пальцы к лицу, ощупывая кожу, после чего перешла к волосам. Она точно помнила это лето – последнее, прежде чем в их семью придет еще один член семьи.

И все до него окажется абсолютно неважным.

Ей тринадцать. А значит, затея с билетами на самолет априори проигрышная – никто не пустит ребенка на борт без родителей. Варя уже успела забыть, сколько ограничений у несовершеннолетних.

Понятно, почему отец посмеялся над ее затеей улететь на другой конец страны.

Может, попросить помощи у дяди Лени? Сосед-спецназовец, к которому она бегала после уроков, чтобы пострелять по банкам и послушать рассказы об охоте, пока он сам разбирал и чистил свое оружие, как начищают кубки и медали, после рождения Славы стал ей роднее собственных родителей. Мама тоже любила стрелять, но это ограничивалось тиром, когда они по праздникам ходили в парк, и Варе всегда этого было мало. А дядя Леня, что жил через два дома и своих внуков не имел, был готов возиться с юной снайпершей сутками.

Жаль, в такой ситуации и он тоже не поверит во все, что происходит. А значит, и помощи ждать не от кого.

Подростки на велосипедах уехали, а Варя все продолжала топтаться на месте, словно могла разглядеть вокруг хоть что-то, способное вернуть ее назад. Это оказалось тяжелее, чем можно было представить: в конце концов, кроме заборов, кошек, развалившихся на них, детей и фруктовых деревьев в округе не было ничего. Даже до моря идти не меньше сорока минут, что говорить…

– Море, – вслух повторила она, пытаясь распробовать догадку на вкус.

По приезде на север ей снился кошмар о море. Оно заледенело под ее ногами, и Варя провалилась, проснувшись уже в своей новой комнате. Что, если это был не сон, а первая попытка Бауш избавиться от нее и получить Славу?

И она справилась с ней. Эта мысль придала душевных сил, которых оставалось не так много.

Варя не была полностью уверена, что не сходит с ума, но надеялась, что сможет справиться с фокусами жердяев. Она поклялась, что не отступит, а значит, найдет способ, как вернуться на ту самую поляну.

Найдет.

Ощупав лодыжку, девушка удостоверилась, что ничего страшного не случилось, и отправилась в сторону моря. Благо заблудиться в этих краях было невозможно – иди вниз и точно придешь к воде. Варя и побрела, чуть хромая и уворачиваясь от несущихся вверх велосипедистов. Догнать ее никто не пытался – отец знал, что за пределы поселка она не выйдет. Не вышла бы, потому