Любить зверя - Таня Володина

тянуло ко мне с какой-то тёмной непреодолимой силой. Это не было ясное и чистое сексуальное влечение, которое вспыхивает между молодыми людьми и заканчивается романом или созданием семьи. Это было нечто опасное и разрушительное, как будто мужчины теряли самообладание при виде меня. Болезненная одержимость на почве секса, до смерти пугавшая меня, пока я не встретила Марка. Он отогрел меня своей любовью и нежностью, и я поверила, что могу жить нормальной жизнью, не так уж сильно отличавшейся от жизни других женщин.

Кое-как я вписалась в социум и очень ценила своё нынешнее положение. Марк дал мне всё, в чём я нуждалась, — заботу, защиту и уверенность в будущем. Если бы ещё получилось родить ребёнка — я была бы счастлива на сто процентов.

В этот раз, к моему облегчению, меня не приняли в компанию как незваного чужака. Знакомство прошло на позитивной ноте. Кроме Трефа, с которым я пересеклась днём на лесной дороге, нас ожидали трое приглашённых — двое мужчин и одна женщина.

Одного мужчину я знала — это был мой одноклассник Димка Истомин, тихий отличник, никогда никого не задиравший и относившийся ко мне без предвзятости. Я обрадовалась встрече с ним, и он, по-видимому, тоже:

— Привет, Ульянка! Тебя и не узнать! — улыбнулся он во все тридцать два зуба и изобразил приветственный клевок в щёку. Губами не коснулся. Молодец, не стал вторгаться в чужое личное пространство. — Сколько мы не виделись? Лет десять?

Он посмотрел на меня с любопытством. Задержал взгляд на голых коленках и открытых плечах, но никак не отреагировал. Я не заметила, чтобы он почувствовал ко мне особенную тягу. С души камень упал. Было бы противно, если бы Димка Истомин на меня запал. Он мне нравился как человек, и я не хотела, чтобы наше общение свелось к назойливым приставаниям.

— Десять лет, — подтвердила я. — Ты тоже повзрослел, Дима. Как у тебя дела? Где живешь, чем занимаешься, семью завёл?

— Ай, долго рассказывать, — он отмахнулся. — Два раза был женат, и оба раза неудачно. Больше не хочу рисковать. Сейчас воспитываю дочку Маришку, ей два года. Работаю ветеринаром на конюшне Зои Эдуардовны, — он указал на женщину лет сорока в джинсах и белой рубахе с подвёрнутыми рукавами.

— Вообще-то он мой управляющий, а не просто ветеринар, — к нам подошла упомянутая женщина и по-мужски протянула руку: — Зоя.

— Так это вы! — воскликнула я, пожимая крепкую мозолистую ладонь. — Это вы нашли бабушку без сознания? Я давно хотела с вами встретиться и поблагодарить!

— Не стоит благодарности, Ульяна, мы дружили с вашей бабушкой, — ответила она. — Я часто заходила к Ане за травками и ягодами. А в тот раз она меня не встретила, и я решила побродить вокруг дома. Нашла её на тропинке, которая вела к болотам.

— Если бы не вы, она могла бы погибнуть.

— К счастью, я оказалась поблизости. Надеюсь, с Аней всё будет хорошо.

— Доктор тоже так говорит, — ответила я. — Но прошло уже три недели…

— Не переживай, — Зоя незаметно перешла на «ты», но я не возражала. — Твоя бабушка настоящий боец, она справится.

«Настоящий боец»? Наверняка это про то, что двадцать пять лет назад бабуля потеряла единственную, горячо любимую дочь, и в одиночку вырастила «сложную» внучку. Судя по всему, баба Аня действительно подружилась с хозяйкой конной базы, если рассказала о нашей семейной трагедии.

— Спасибо большое, — от души сказала я Зое, а она в ответ тепло улыбнулась.

Кажется, впервые в жизни у меня появилась подруга.

Только бы не сглазить!

Марку новые знакомцы тоже понравились — и владелица конюшни Зоя Ярцева, и мой одноклассник Дима Истомин. Они все обменялись рукопожатиями, улыбками и приятными словами. За обычными формулировками вежливости я почувствовала искреннюю симпатию.

Третьим гостем оказался мужчина чуть постарше Марка и Зои. На вид я дала бы ему лет сорок пять, но, возможно, он был намного младше. Выглядел он как бомж-алкоголик, живущий под мостом, — бородатый, обросший, с обветренным лицом кирпичного цвета и грязными обломанными ногтями. Только маленькие живые глазки, сверкавшие умом и проницательностью, говорили о том, что он не антисоциальный элемент. Может, дауншифтер какой-нибудь или дикий турист-одиночка? Тут такие регулярно встречались, бродили по лесам в поисках неизвестно чего.

Треф подвёл его к нам:

— Марк, Уля, позвольте представить вам самого необычного жителя Мухобора — Антона Денисовича Калача, — сказал Треф, развязно похлопывая гостя по тощему плечу. — Он профессор археологии из Московского университета. Год назад приехал в Мухобор на раскопки, да так и остался. Поселился в коттедже у Димы. Превратился, можно сказать, в нашу мухоборскую достопримечательность.

— У меня дом большой, места всем хватит, — пробурчал Дима, будто оправдываясь за доброту, проявленную к московскому учёному. — После развода совсем пусто, почему бы не приютить хорошего человека?

— Только не археологии, а антропологии, — заметил Калач, обращаясь к нам. — Зовите меня Антоном, я человек простой, церемоний не люблю.

— А в чём разница? — поинтересовался Марк.

— Археология — это изучение старых черепков, — охотно пояснил профессор Антон, — а антропология — изучение людей. Чувствуете разницу? Она небольшая, но есть.

— Но вы… Ты тоже что-то копаешь? — спросила я.

— Обязательно! Копаю с утра до вечера! Когда Зоя в прошлом году затеяла строительство гостиницы, бульдозерист наткнулся на древние кости. Хорошо, что моя студентка отдыхала поблизости и приехала взглянуть, что это за кости. Могли же быть современные, верно? Кто-то кого-то убил несколько лет назад и закопал труп на опушке леса. Такое постоянно происходит, люди убивают друг друга. Но мне повезло, это были о-о-очень старые кости!

— Насколько старые? — спросил Марк.

— Приблизительно десять тысяч лет!

Муж присвистнул.

— Здорово, — ответила я, не зная, что ещё сказать.

Энтузиазм антрополога заражал, но я не могла поддержать беседу, потому что абсолютно не разбиралась в предмете.

— Я обнаружил стоянку неандертальцев — возможно, самую свежую стоянку в истории. Это потрясающее научное открытие! До этого считалось, что последний неандерталец умер двадцать четыре тысячи лет назад, а теперь выяснилось, что они жили относительно недавно. Я даже больше скажу! Они мирно сосуществовали с нашими предками, кроманьонцами, потому что генетическая экспертиза показала большой процент метисации…

— Они и сейчас живут среди нас, эти чёртовы неандертальцы! — хохотнул Треф, увлекая говорливого профессора на террасу, где дымился гриль. — Одного из них я недавно подстрелил.

Он говорил о раненом с таким пренебрежением и сарказмом, что я скрипнула зубами от ярости. Обозвать человека неандертальцем — ну надо же додуматься!

Когда шашлыки зажарились, мы расселись вокруг большого деревянного стола и приступили к ужину. Треф сел