Любить зверя - Таня Володина

рядом со мной и взялся наливать вина, но Марк, сидевший с другой стороны, с вежливой, но твёрдой улыбкой отобрал бутылку. Продемонстрировал, что сам обо мне позаботится. Треф ничего не сказал, но лицо его досадливо искривилось. Он понял, что не сможет ко мне подобраться, пока рядом муж.

— Ну что, вы нашли зверя, за которым охотились? — спросила я, когда Марк отвлёкся на разговор с Зоей.

Меня переполняла злоба к охотникам, но я хотела узнать, как продвигаются поиски. Ждать ли какую-нибудь подлянку?

— Убежал, тварь. Или спрятался где-то неподалёку, забился в нору, чтобы раны зализать. Мы обыскали весь район — не нашли его. Ну ничего, завтра я протрезвею, отосплюсь и пойду дальше искать. Мне интересно, кто это такой и где он затихарился. Далеко уйти эта зверюга не могла. Кровищи из него вытекло — жуть, литра три, наверное.

— А собака? У вас же была собака, она взяла след? — спросила я, делая безразличный вид и стараясь унять нервную дрожь.

— Собака… — Треф отхлебнул вина. — Она взяла след, но повела себя странно: начала скулить и пятиться, как будто испугалась. Короче, не пошла по следу, как мы её не пинали.

— Надо же… Чего она испугалась? Раненого лося?

— А я не знаю, — ответил Треф, — лось это был или медведь. Или кто похуже.

— В смысле?

— Бабай, — пошутил Треф.

А потом я поняла, что он не шутит.

— Ну какой бабай? Это сказки для маленьких детей.

— Я раньше тоже так думал, но потом… — Он оглянулся и понизил голос: — Ты уехала из Мухобора сразу после школы и никогда не интересовалась этой темой. Ты хоть раз гуляла по лесу? Ходила на болота?

— Нет, — я облизнула губы, и Треф машинально сделал то же самое, — мне бабушка запрещала.

— Вот видишь! Твоя бабушка мудрый человек. Да тут все мудрые, идиотов нет. Никто не шляется по лесам, кроме самых отмороженных придурков.

— Типа тебя? — не удержалась я от подколки.

— Типа меня, — не обиделся Треф. — Но я же не по собственной воле шляюсь, у меня работа такая. Приезжают люди, хотят на охоту и рыбалку. Тут, знаешь, какая рыба водится? Нигде такой нет — форель, хариус, судак. И зверья до дури — даже самый косорукий охотник подстрелит зайца или кабана. — Треф откусил кусок мяса и продолжил с набитым ртом: — А после охоты народ хочет развлечений: посмотреть на развалины замка, покататься на лошадях, пройти каменный лабиринт, а теперь прибавилась ещё одна достопримечательность — черепа неандертальцев. Калач показывает их всем желающим и заодно читает лекцию по антропологии. Туристы косяком едут. Вон, Зоя гостиницу построила — никогда свободных номеров нет. Всё забито.

— И что? — не поняла я. — Это же хорошо, что туристы едут.

— А то, что местные не ходят ни на охоту, ни на рыбалку, ни к лабиринту.

— Почему? Неужели бабая боятся?

— Зря стебёшься. Я десять лет в этом бизнесе, многое повидал. Всё, что рассказывают старики, — правда. Есть кто-то в нашем лесу. Кто-то страшный и опасный. Ну что ты смотришь на меня, как на больного? Я самолично следы видел — большие, похожие на человеческие, но не человеческие. Размер пятидесятый, наверное. И люди пропадают. Много людей.

По спине побежали мурашки. Моя мама тоже пропала. Но она вроде как за любовником в город поехала, бросив малолетнюю дочь на бабку.

— В лесу?

— В Мухоборе. За последние десять лет пропало в пять раз больше народу, чем в Приозёрске или Сортавале. Я разговаривал с одним полковником из МВД, он посоветовал не ходить в лес в одиночку и без оружия. Да я бы и сам не пошёл, страшно там, неуютно. Как будто кто-то смотрит на тебя из чащи.

Заиграла музыка. Зоя подсоединила свой телефон к колонкам и включила хит прошедшего лета — мелодичную песню на английском языке. Мужчина пел: «Я должен уйти, пока ты меня не полюбила». Ну надо же, как благородно.

Между нами всунул голову Дима. Он был уже навеселе.

— Не слушай Костю, Уля, он любит запугивать. Пойдём лучше танцевать, твой муж разрешил.

Я глянула на Марка, он улыбнулся и кивнул.

Дима подхватил меня и вытащил из-за стола. Закружил в танце, крепко сжимая за талию. Краем глаза я заметила, что Марк подошёл к Зое и, видимо, тоже пригласил на танец. Она отказалась — качнула рыжей короткостриженой головой. Они о чём-то заговорили и вышли на веранду. Я видела их сквозь стеклянную дверь. Зоя протянула Марку сигарету, и они закурили, выпуская дым в тёмное небо и увлечённо беседуя. Мой муж редко курил — только в приятной компании. Значит, Зоя ему понравилась. Они были ровесниками и оба выросли в Питере. Найдут о чём поболтать.

Антон Калач подсел к Трефу и начал разговор. Не знаю, слышал ли его Треф, потому что смотрел он только на меня. Его взгляд скользил по моим голым ногам, по плечам и груди. Обжигал неприкрытой похотью. А вот Димка Истомин крутил меня из стороны в сторону и даже не думал прижиматься. И глаза у него были весёлые и ясные, без всякой задней мысли. Это было крайне необычно.

Я спросила:

— Ты тоже веришь в бабая?

Он пожал плечами:

— Да не особо. Это наша мухоборская фишка. Местное предание.

— В лес ходишь?

— Редко, только если туристы заказывают конную прогулку к лабиринту. Но, надо сказать, лошади в лесу ведут себя необычно, — признался он, — как будто чуют зверя. С другой стороны, это нормально, зверей в лесу развелось выше крыши.

— А то, что люди пропадают в пять раз чаще, чем в Приозёрске, тебя не смущает?

— А в Приозёрске тонут в пять раз чаще, чем у нас. Но это же не значит, что водяные существуют? Просто Приозёрск стоит на берегу озера, а Мухобор посреди лесов и болот. Логично?

— Логично, — согласилась я.

Песня заканчивалась, и Дима обнял меня напоследок. Его объятия были такими… братскими.

— Послушай, — внезапно спросила я, — ты хочешь со мной переспать?

— Чего? — он округлил глаза.

— Секса хочешь?

Дима оглянулся на Марка: тот был занят разговором с Зоей.

— Это что, какая-то тупая проверка?

В его голосе сквозила обида.

— Нет. Ответь честно, и я от тебя отстану. Мне нужно знать.

— Ульяна, я, разумеется, хочу секса, но не с тобой. Прости, если разочаровал.

Как же приятно это было слышать! Кто-то не хотел со мной секса!

— Я тебе совсем не нравлюсь? — уточнила я.

— Не в этом дело, просто…

— Что? — я придвинулась к нему вплотную.

— Я играю за