Любить зверя - Таня Володина

— Доброе утро, Ульяна, как ваши дела? — спросил он добродушным тоном. — Как бабушка?

— Иван Ильич, я звоню не из-за бабушки, — призналась я. — Мне нужна ваша помощь. Вы уже в больнице? Можете принять пациента прямо сейчас?

— Дорогая Ульяна, в данный момент я нахожусь в Санкт-Петербурге, вернусь в Мухобор завтра. Твой пациент может подождать до завтра?

Я закусила губу, чтобы не заплакать.

— Нет, благодарю вас, я позвоню в скорую, — я положила трубку, едва успев попрощаться.

Но в скорую я дозвонилась только через полчаса. В нашем районе ещё бушевала эпидемия: и скорые, и больницы работали на пределе возможностей. Всё это время я беспрерывно ходила туда-сюда по комнате и, зажав телефон между ухом и плечом, меняла влажное полотенце на лбу незнакомца. Какой же он горячий! Полотенце, смоченное холодной водой, становилось тёплым за пару минут.

Наконец, ответили из неотложки. Оператор меня выслушала, но сказала, что ждать бригаду придётся долго.

— Как долго?

— Долго, — повторила она уставшим голосом. — Машин не хватает, врачей не хватает, сами понимаете.

— Сколько минут?

— Боюсь, речь идёт о часах, а не минутах.

Я не выдержала и заплакала:

— А платные скорые есть?

— Попробуйте вызвать из города, — посоветовала она и отключилась.

Всхлипывая и замирая от ужаса, я обзвонила все платные неотложки, которые нашла в интернете. Никто не согласился ехать в Мухобор даже за двойной тариф! В бессилии я рухнула на пол около дивана и взяла незнакомца за руку:

— Что же мы наделали? — провыла я, стискивая его обжигающе-горячие пальцы. — Надо было вчера ехать в больницу. Зачем я тебя послушала? Придётся грузить тебя в машину и везти хоть куда-нибудь, где принимает хирург. Иначе ты умрёшь на моих руках, а я не хочу, чтобы ты умирал. Ты должен выжить…

Я понятия не имела, куда его везти. И тут за окном раздался лошадиный топот. Я выскочила на улицу. По скошенному лугу скакал всадник на белой лошади. Белая грива развевалась по ветру, копыта глухо стучали по земле. Всадник прижался к шее лошади и превратился с ней в одно целое. Это же Дима! Дима Истомин, самый лучший в мире ветеринар, по словам Зои Ярцевой. А ветеринар — это тот же врач, только для зверей!

— Ди-и-имка! — заорала я во всё горло. — Исто-о-омин!

Лошадь испугалась моего крика, заржала и встала на дыбы. Дима умело осадил её, оглянулся и поскакал ко мне. Спешился у крыльца:

— Уля? Ты чего ревёшь?

— Помоги мне, Дима, — попросила я. — Мне больше не к кому обратиться.

* * *

— Вот это самец… — протянул Дима, оглядывая пациента, внезапно свалившегося ему на голову.

Тот лежал перед нами абсолютно голым. Без сознания. Самец, да. Без сомнения, самый выдающийся из всех, кого нам обоим доводилось встречать. В порно-студии его оторвали бы с руками.

— У него пуля в животе, — сказала я, приподнимая повязку на мускулистом прессе. — Плечо тоже прострелено, но там воспаления нет, так что можно пока не трогать. А с животом беда. И температура сорок два градуса.

— Сколько? — Дима включил настольную лампу и направил свет на больного. — Так не бывает, выброси свой градусник.

— Ты уверен? Ладно.

Дима наклонился к животу и внимательно осмотрел рану. Выпрямился:

— Его нужно ко врачу. Срочно.

— Ты врач, Дима.

— Я ветеринар.

— И что, вас не учили доставать пули из животных? Это же не какая-то сложная операция на сердце или головном мозге, это пулевое ранение. Мужик здоровый, выдержит, если до сих пор не помер. А я буду тебе ассистировать.

— Что ты будешь делать?

— Подавать тебе скальпель.

Он задумался.

— Вообще-то пару раз мне приходилось доставать пули из животных… Однажды привезли раненую собаку, а другой раз спасали ворону. Какой-то идиот устроил на неё охоту.

— Они выжили?

— Угу.

— Тогда иди за инструментами и начнём.

Он глянул на меня:

— А почему ты не хочешь отвезти его в больницу?

— Долго объяснять.

— Кто он?

— Не знаю.

— А кто в него стрелял?

— Никому не расскажешь?

— Уля, я же тебе вчера доверился.

— Да, верно, — согласилась я. — В него стрелял Костя Треф. Он считает, что это бабай.

— Вот дебил! — вырвалось у Димы.

— Он вчера с охотниками шёл по его следу, а этот мужик спрятался за моей машиной. Я собиралась позвонить в скорую, но он сломал мой телефон. Явно не хотел в больницу. Я так поняла, он от кого-то скрывается или чего-то сильно боится. Может, беглый зэк? Тут есть поблизости зоны? Или лесной маньяк. Короче, тёмная история. На нём не было даже трусов, когда я его нашла.

— Да не зэк это, — сказал Дима. — Видишь, какая бородища и волосы? Не один год отращивал.

— А кто тогда?

— Старовер, скорее всего. Или монах-отшельник, который дал обет жить без благ цивилизации. В нашей глуши такого добра навалом — и деревни старообрядческие, и монашеские скиты. Я сам не видел, но в газете читал. У нас даже языческое капище есть, молодежь там собирается — танцуют, бухают, трахаются.

— Об этом тоже в газете написано?

— Нет, я был на капище — там полно презиков валяется и пустых бутылок. Сначала загадят живую природу, а потом жалуются… — Дима бурчал, а сам передвигал раскладной обеденный стол к лампочке, свисавшей с потолка. — Найди побольше светильников и ламп. Мне нужен свет, много света. Нагрей воды и принеси чистые полотенца. Спирт или водка в доме есть? А я пойду за инструментами. Посмотрим, что можно сделать с твоим подобранцем.

Он ускакал на работу, где у него в офисе хранились все принадлежности, а я занялась кипячением воды. Пока бегала к колодцу, искала в буфете водку и выбирала полотенца, периодически возвращалась к подобранцу и склонялась над ним — проверить, дышит или нет. Он дышал всё так же — тяжело, поверхностно, быстро.

— Кто же ты? — я убрала с горячего лба прилипшие пряди волос. — Неужели и правда монах? А почему без рясы? Или дал зарок жить голым и босым, питаясь шишками? Какие грехи искупаешь, красавчик?

Рваная ссадина на скуле, которую я вчера намазала зелёнкой, начала затягиваться. Я коснулась её пальцами и почувствовала подсохшую корочку. Это радовало. Если нам удастся вытащить пулю, мужик поправится. Обязательно поправится! Такой молодой и красивый… Я не могла отвести от него глаз, он меня завораживал. Пальцы сами собой переместились на его щёку, провели линию вдоль кромки бороды и остановились на губах — полных и чувственных. Я не удержалась от соблазна и очертила их контур указательным пальцем. Как природа могла создать такое совершенство?

Не совершенство