Ариец поневоле — 2 - Петр Алмазный

— Доктор сказал очень важное, — сказал Юрген твердо. — Завтра — бой. И мы должны быть готовы. Кто из вас готов…

Юрген не договорил, оглянулся по сторонам. И вдруг сменил тему.

— А где Генрих?

Генриха мы нашли в том самом зале, что был похож на наш Багряный, но с бильярдом. Там на столе в углу стоял немецкий приемник «Телефункен». Приемник работал, подмигивая подсвеченной панелью, диктор скороговоркой выдавал сводку новостей. Это было берлинское радио, поэтому мятежники в сводках назывались повстанцами, и сообщалось, что они отважно защищают север страны от коммунистических банд, «… но самые горячие бои развернулись на юге в направлении Севильи, где правительство бросает на убой разное отребье, собравшееся со всей Европы. Так называемые республиканцы, поправ все нормы человеческой морали, подвергли бомбардировкам свое же население. Так вчера был варварски разбомблен городок Херес-де-ла-Фронтера, имеются многочисленные жертвы».

Сводка новостей закончилась, берлинское радио стало передавать легкую музыку.

— Херес-де-ла-Фронтера — это военный аэродром, — сказал Юрген. — А отребье со всей Европы — это интербригады. Коммунисты из интернационала. Говорят, они бьются особо отчаянно. И их много. Дела повстанцев совсем плохи. Крестьяне их не поддерживают. Им не выстоять, если только… Ладно, пошли спать. Завтра — трудный день. Радует одно, если фотографии у доктора получатся, нам будет что послать в письмах милым дамам из пансионата фрау Фогель.

В это время в коридоре раздался какой-то шум. Тяжелые шаги, звяканье и дребезжание чего-то железного. Дверь зала распахнулась от мощного пинка. На пороге стоял… рыцарь. В полном доспехе, в тяжелом шлеме с решетчатым забралом. В руке рыцарь сжимал длинный, скорее всего — двуручный меч.

Рыцарь перехватил меч двумя руками и двинулся прямо на нас.

Глава 3

Боевое крещение

Рыцарь в полном доспехе — это уже слишком! Даже для Испании. Да еще в сандалиях на босу ногу. Такие сандалии я видел только у одного человека — доктора Баумайстера.

А он подошел к нам вплотную, оперся одной рукой на меч, поднял забрало и громко расхохотался.

— Что, испугались, сосунки? Тут в соседнем корпусе целый зал этой железной рухляди. Как я понимаю, хозяин виллы сильно заморачивался по средневековью. Лотар, будь добр, сбегай в мою комнату и принеси фотоаппарат. Местные ничего не понимают. Просил их меня сфотографировать, все шарахаются, как от прокаженного.

Лотар довольно быстро вернулся с фотоаппаратом, и вы снялись с «настоящим рыцарем».

— А что, на ноги ничего не налезло? — спросил я, указывая на сандали.

— Сплошные маломерки! — сморщился доктор. — А теперь помогите мне снять все это железо!

Как-то не сговариваясь мы собрались с Лотаром в умывальной комнате. Конечно, эта умывалка была явно побогаче, чем там, в усадьбе под Берлином, тут все было в мраморе, везде стояли какие-то вазы, а из кранов в ванной даже текла горячая вода. И еще фарфоровый унитаз. Видимо, владелец виллы — какой-то богач.

— Что скажешь? — спросил Лотар, рассматривая новую коробку с зубным порошком. На картинке могучий бык готовился атаковать тореадора.

— Ты о чем? — решил уточнить я.

— Обо всем. И конкретно — о главном. Зачем нас сюда привезли? Им что, в бой послать некого?

— Ну ты же знаешь ответ. Скорее всего мы — приложение к Пфайферу, который прилетел на «Альбатросе», — ответил я невесело.

— Ну, допустим, вы с Генрихом — да. Переводчики с рун на немецкий. А остальные?

— Ну ты же слышал, что сказал Лингард Хоффману. Волчатам пора попробовать горячей крови. Возможно, он надеется, что дар каждого проявится в боевой обстановке.

Лотар не стал спорить. После долгой паузы сказал:

— Юрген ведь хотел спросить в спальне: «Кто из вас готов… убивать»? Ты — готов?

Я отрицательно мотнул головой.

— Вот и я тоже, — сказал Лотар.

— Но ведь другие готовы, — возразил я.

— Ну да. Шульцу и Аксельбауму только дай винтовку и укажи цель, размышлять не будут. Сразу начнут палить. Во имя фюрера, во имя великой Германии. Не важно в кого. Михаэль… Тоже станет стрелять, потому что приказали. Стреляет он плохо, но может вмазать чем покруче. Клаус — тот будет стрелять из интереса. Просто чтобы пострелять по живым мишеням. Ему не важно, кто они. Генрих… Ему даже винтовку не дадут. Я бы лично не дал…

Спорить было глупо, Лотар был на все сто прав.

В коридоре раздались чьи-то шаги, мы затихли, потом продолжили обсуждать ситуацию снова.

— А Юрген? — спросил я. — Он станет стрелять?

— С ним — не понятно, — пожал плечами Лотар. — Я его вообще плохо понимаю. Что им движет? Обида, ненависть?

— Какая обида?

— А ты что, не знаешь? Его отец — барон Георг фон Фризе. Он был какой-то шишкой у штурмовиков Рэма. Его застрелили по личному приказу Гитлера на вилле в ночь длинных ножей. Ну ты знаешь эту историю. Заманили все руководство штурмовиков якобы на позднее совещание, пригнали грузовик эсэсовцев с винтовками и перестреляли всех, как овец. Там был и отец Юргена.

— А этот немытый и вечно хмельной мужичок, что приезжает к нему на велосипеде?

— Дядька. Брат его отца. Тоже был штурмовиком. Его пощадили, но лишили баронского титула, и все отняли. Все состояние. Даже не понятно, на что он прибухивает. Кажется, Юрген дает ему деньги, которые дает ему мать. На них и пьет. Кстати, ты как насчет того, чтобы выпить?

Лотар достал из-под рубашки плоскую фляжку и протянул мне. Я свернул пробку, понюхал. Коняк…. Вообще-то я никогда не был убежденным трезвенником, но и особой тяги к спиртному не испытывал. А после перемещения в этот мир и подавно. Но вот сейчас вдруг очень захотелось выпить.

— Откуда это у тебя?

— Спер у Баумайстера, пока он в рыцарей игрался. Он не заметит, у него много. Под кроватью — целый бочонок. Я и отлил чуть-чуть.

— Я вообще-то не пью… — как-то не решался я.

— Послушай, Пауль. Завтра нас могут убить. Слышишь? — Лотар кивнул на окно, за которым раздался звук далекого взрыва. — А я не хотел бы подыхать не целованным девственником, ни разу не напившись, как свинья. Понимаешь?

Я понимал. Молча взял с полки