Возвращение в Навь - Татьяна Филатова

- Как мне найти сына? – Сергей начинал нервничать. – Как мне найти эту змею? То, что в вас всех здесь нет ничего человеческого, это я уже понял. Я все сделаю сам. Но хотя бы подскажи: где мне искать?

- Что искать? – печально посмотрела на него Наталья Святославовна. – Иголку в стоге сена? Навь огромна. Ежели Настька твоего сына и притащила сюда, то могла укрыть его, где ей вздумается: заклинание наложит, и ни одна нечисть его не заметит. А живой и подавно…

- Твоя правнучка сказала, что души детей в Нави заключать нельзя.

- Верно, - согласилась старуха. – Но ведь придержать-то можно. А выйдет девять дней, и… Ну ты и сам знаешь.

- Я этого не допущу! – злобно проговорил Сергей. Старуха в ответ лишь пожала плечами. – Я убью Анастасию, и тогда все ее козни должны разрушиться, ведь так?

Наталья Святославовна изменилась в лице.

- Ведьму погубить задумал? – недовольно спросила она. – На ее же земле?

- А что? – ухмыльнулся Сергей. – Все честно: она на моей земле моего сына смогла заграбастать, а я, выходит, должен в стороне стоять и смотреть, как она развлекается, губя его и меня заодно? Она называет себя женщиной, но это откровенная ложь: женщина по своей природе – мать, а Настасья ваша просто на мужиков слабая. Настоящая женщина, будь она хоть трижды ведьмой, никогда бы не смогла навредить чужому ребенку. И ты, Святославовна, должна это понимать, ведь если у тебя есть правнуки, значит, были и дети. Вспомни, как это. Сама говорила, что муж твой у тебя под порогом похоронен. Выходит, что любила ты его, и других мужиков, как эта ведьма, не искала.

- Так вот же он, - с милой стариковской улыбкой проговорила Наталья и нежно провела морщинистой рукой по гладкому черепу, что все это время освещал поляну. – Вот же он, супруг мой ненаглядный.

Сергей ничего не сказал в ответ. Он был весьма удивлен и озадачен, наблюдая за столь сентиментальной сценой, что никак не вязалась с местом, где это происходило.

- Настасья баба злая, - все еще с умилением и тоской глядя на череп покойного супруга, проговорила старуха, - но не мне ее судить.

- Зато мне, - уверенно сказал Сергей. – Помоги выйти из леса, а дальше я уже как-нибудь сам.

- Защищать тебя теперь некому, - Святославовна снова поглядела на него, - Настасьи рядом нет. Отгонять от тебя бесов наших никто не будет.

- С такими защитниками… - замахал головой Сергей. – Лучше бы меня тогда русалки сожрали, лучше бы Семен загрыз, или Валюша ваша ненормальная в болоте окончательно утопила. Зато сын был бы сейчас дома. Здоровый.

- А ты все же молодец, что пришел, - печально проговорила старуха, - жаль только, что зазря…

- А это мы еще поглядим, - ответил Сергей. – Отведи в деревню, там я уже сам разберусь.

- Ишь, какой, - усмехнулась гадалка. – А ежели не разберешься? Ежели не выйдет у тебя ничего? Али тебя сожрут, али Настька ошалеет и с мальчонкой учудит чего?

- Надоело мне, Святославовна, - сказал Сергей. – Надоело мне бояться. Вот, до чего страх мой семью мою довел. Все думал, что обойдется, что, если в сторонке постою, как-то само собой все решится, образумится. Знаешь, как противно самому себе признавать, что на меня уже никто не полагается: никто из моих близких не рассчитывает на меня, никто не уверен во мне, никто не ждет от меня ничего, потому что знают, что я ноль. Пустое место. Вот так умер бы вчера, и написали бы мне на надгробии: «Здесь пусто». Потому что я из себя ничего не представлял. Так позволь мне сейчас, возможно, в первый и даже в последний раз сделать то, что я должен.

- Я выведу тебя из леса, - ответила Наталья Святославовна, - а дальше сам. У меня здесь еще дела имеются.

- И на том спасибо, - поблагодарил Сергей, шагая следом за старухой с черепом на посохе. – Скажи еще, Святославовна… Если ты и вправду была на том свете, видела меня, разговаривала со мной… Мог ли я так же видеть и Анастасию, но не знать, что это была она?

- А я уверена, что видел, - невозмутимо сказала старуха. – У Настьки-то птичек в запасе вон – целый сундук под кроватью…

- Знаю, сам видел…

- Не думаешь же ты, что она будет в своем обличии щеголять перед тобой? – по-стариковски хриплым голосом рассмеялась Святославовна. – И я сейчас не про тот свет. Про этот.

- Не понял.

- Настасья наша красавица еще та: очи черные, коса толстая… Но годков-то ей, поди, давно за восемнадцать перевалило, - кряхтя, снова смеялась старуха.

- То есть, это тоже не ее лицо? – удивился Сергей.

- Ничего, - с сочувствием проговорила Наталья Святославовна, - однажды поумнеешь. Пришли…

Они подошли к окраине леса, и Сергей посмотрел вдаль – туда, где еще недавно стояла его машина.

- Дойдешь в деревню сам? – спросила его старуха.

- Ты отсюда проходишь на тот свет? – вопросом на вопрос ответил Сергей.

- Место тонкое, - повторила та. – Говорила я тебе. Оттого и ты здесь оказался. Оттого и навьи здесь бродят все время: в мир живых через это место ныряют.

- А как мне сына потом назад?.. Тоже отсюда?

- Ох, милок, - усмехнулась Наталья Святославовна. – Ты сперва найди, с Настасьей договорись.

- Договорюсь, - язвительно ответил Сергей. – Уж не волнуйся.

- Не ты первый, кто смерти ее желает. Думаешь, за просто так ее на кострах сжигали да в реках топили? Только лишь за красоту ее ведьминскую? Где там… И все равно всякий раз представала она, как и не было ничего. А он прямо-таки договорится с ней! Ишь ты, герой… Ведьма – баба крепкая, с ней какому-то простому малодушному мужичку не справиться. Ну так что, дойдешь сам до деревни?

- Дойду, Святославовна. Куда я денусь? Считай, местный уже…

- И что там делать будешь, в деревне-то?

- Сына искать…

Сергей вышел из леса, и путь его какое-то время был освещен светом, что исходил из глазниц черепа, который носила с собой старая колдунья-гадалка. А