Минхунь: развод с призраком - Лия Шах

Я влюбилась в него с первого взгляда, но не хотела себе в этом признаваться. Я обманом женила его на себе и не хочу, чтобы он куда-то ушел. Пусть это несправедливо и несвоевременно, но я не хочу никуда его отпускать.

Я хочу, чтобы он остался.

То, что произошло дальше, не было обдуманным решением двух взрослых людей. Мы ничего не обсуждали, ни в чем не признавались и не давали обещаний. Этой ночью Инь Ян не был нежен, и я так и не узнала, что он купил на ужин. Как не узнала и того, каким именно образом призрак забрал заказ. Инь Ян – это Инь Ян, и он может все.

Совру, если скажу, что никогда не мелькали мысли о чем-то подобном. Дядюшка достаточно часто провоцировал эти недопонимания, чтобы даже я задумалась о более тесном контакте с ним. В то время я могла только недоумевать и представлять всевозможные ужасы, ведь он бесплотный, холодный и вообще иностранец. Я не ошиблась ни в чем и все случилось именно так, но даже после того, как все опасения сбылись одновременно, я была счастлива.

Кровь разгоняла огонь по венам, заставляя ощущать ледяные прикосновения мужчины еще сильнее. Концентрация холода казалась такой сильной, будто вот-вот заметет снегом всю комнату, но на окнах даже следы инея пропали. Будто вся темная энергия собралась только между нами, чтобы в момент наивысшего доверия и удовольствия войти в мое тело и заполнить собой без остатка.

Темная энергия плотным коконом оплетала меня, отрезая от внешнего мира. Эмоции людей за пределами этого кокона стали полностью недоступны, и только шквал удовольствия, страсти и восторга находящегося рядом мужчины увлекали за собой все глубже в эти чувства без желания очнуться.

Было и что-то еще, но я действительно не могла распознать любовь это была или же грусть. Их сила была настолько велика, что я задыхалась в слезах, а мир живых и мир мертвых переплелись еще сильнее, стирая грань, которую стирать не стоило.

От холода я не чувствовала ног. Встать самостоятельно было невозможно, но призрак сам взял меня на руки и отнес в спальню. Если в прошлом у меня были мысли, что тесный контакт подобного рода может сделать его полностью видимым, то теперь я точно знала, что это не так. Инь Ян все так же был полупрозрачен, но от этого не стал менее осязаемым.

Все-таки между Яном и живым мужчиной есть заметная разница в выносливости. Объятия, начавшиеся на кухне, продолжились в спальне и длились до тех пор, пока звезды не потухли в предрассветной тьме.

Полная надежд и любви, я наконец уснула, ни о чем больше не думая.

Глава 24. Финал

Проснувшись, первым делом я почувствовала боль. Болели руки, ноги и спина, но в душе были легкость и светлая грусть. Утреннее солнце пробивалось сквозь плотный слой облаков и мягко освещало спальню, в которой кроме меня никого не было.

Вспоминая прошлую ночь – нашу первую брачную ночь, – я была ошеломлена, смущена и счастлива, но продолжать вспоминать все эти неприличные вещи было слишком стыдно, так что я крепко зажмурилась и накрылась подушкой, чтобы привести мысли в порядок.

Через пару минут наконец удалось совладать с сердечком, и я вылезла наружу уже чуть более спокойной. С трудом сев, осмотрелась и обнаружила, что в комнате не осталось никаких следов ночного происшествия. Постельное белье было чистым, я тоже, а одежда аккуратно сложена на тумбочке. Будто и не было ничего между нами с Инь Яном, будто приснилось мне все. Но боль в теле не давала ошибиться, все было и в большом количестве, а дядюшка – старый развратник. Мне кажется, таких в рай не пускают.

Кряхтя, как тридцатилетняя развалина, я встала с постели и побрела к умывальнику. Из зеркала на меня смотрела незнакомая румяная девица с засосами по всей шее и, я подозреваю груди и даже бедрам. Ямайка на ближайшие две недели откладывается точно – в таком виде нельзя надевать купальник. А губы? Что это за губы? Они же опухли от поцелуев!

Умывшись, я вернулась в комнату и переоделась. Вчерашняя одежда была выстирана и высушена, а насчет засосов я угадала – они были абсолютно повсюду. Спасибо дядюшке, обо всем позаботился.

– Тц, ну что за дикарь? – тихо рассмеялась я, а глаза сами собой увлажнились. – Эй, дядюшка, надеюсь, тебе там в твоем загробном мире хоть немножечко стыдно.

В пустой комнате некому было мне ответить, и остроумные замечания больше не звучали в воздухе. Я немного растерянно осмотрелась вокруг и поняла, что больше здесь делать нечего. Пришло время уезжать.

Теперь… все стало правильно?

Я без спешки застелила постель, убрала вещи в гардероб и оглянулась напоследок. Вряд ли по моему лицу можно было что-то прочитать, да и некому было это сделать, и я молча вышла из спальни.

Постояв на балконе пару минут, окинула этот удивительный город долгим взглядом, вспоминая все, что произошло: все знакомства и приключения, а также захватывающие расследования, и, конечно же, вспоминая свою фантастическую любовь.

– Вечно у меня командировки заканчиваются странно, – тихо усмехнулась я. – Зато принесу сестре контракт. Если Лю Юэ его не пересмотрит, конечно. Да уж.

Стоя на балконе и вглядываясь городские джунгли, я вдруг поняла, что наивно жду чуда, и от этого стало смешно и грустно. Ну в самом-то деле, взрослая же уже. Будь сильной и живи дальше.

Раз уж на пляже нам в этом месяце не покрасоваться, можно поехать на Эверест. А что? В горы я еще не забиралась, будет интересно. Хотя нет, альпинистам бухать нельзя. Не полезу в горы.

Тогда куда? Можно в Омск. Там в это время должен уже быть построен чудесный ледовый городок. Говорят, красота сказочная. Можно будет сесть у ледяной стены, пить водку и смотреть на игру света в гранях льда.

Или вообще рвануть в Финляндию на базу Санта-Клауса. Сяду к нему на колени и буду клянчить конфеты. Пусть потом Инь Ян сам разбирается измена это или не измена, хм!

Накидав себе пачку планов на ближайший месяц, я глубоко вздохнула, окинула Гуанчжоу последним взглядом, запоминая эту необычную, но ставшую родной архитектуру, а потом вышла на кухню… чтобы услышать странные звуки, которые шли из гостиной.

Сердце, как ненормальное, забилось