Осатаневшие - Джефф Стрэнд

– Не надо притворяться.

– Но я настаиваю.

– Все хорошо. Это ничего не меняет. Не волнуйся.

– Ты весь мокрый.

– И что?

– Просто подметила.

Да, я жутко вспотел. Этот разговор вполне мог кончиться вопросом: «Ты бы меня поцеловал, если бы не отец?» И правда, поцеловал бы я ее или дрогнул?

Наверное, дрогнул бы.

Даже если бы Рэйчел выглядела как супермодель, я бы все равно уклонился от поцелуя – не хотел торопиться, раз Малькольм не одобряет. Не прикрываюсь его именем, но гипотетически… будь он задорным весельчаком с дочерью на выданье, как бы я поступил?

Я не сужу только по внешности, но и не слепой. В какой-то момент встанет вопрос: а хочется ли мне просыпаться по утрам и видеть это? Рэйчел мне очень нравилась, но совершенно не влекла.

У каждого есть любимый типаж. Возможно, уродливые девушки – просто не мое.

– Послушай, Рэйчел, ты…

– Если ты скажешь: «Рэйчел, ты очень милая девушка», – я оторву тебе член.

– Я не собирался этого говорить.

– Если ты скажешь что-то в таком духе, я оторву тебе член.

– Не надо, пожалуйста.

– Так не говори ничего. Ничего свысока.

– С позитивом – это не то же самое, что свысока.

– Как бы то ни было, ты останешься без члена.

– Ладно. Такого мне не надо. Но если мы проговорим эту ситуацию, забыть ее будет проще.

– Я понимаю. Но чувствую себя не очень. И переживу это все куда легче, если мы заедем наконец на подъездную дорожку.

«Разозлилась», – подумал я. С женщинами в этом смысле вообще непросто, а Рэйчел – отдельная песня, по ее-то лицу фиг разберешь, что накосячил. Так что я почел за лучшее ее высадить.

Мы подъехали к дому. Малькольм сидел на крыльце – сегодня, к моему облегчению, без дробовика. При нем мы обсуждать такие вещи не могли, так что я решил свернуть разговор. Сказал:

– Что ж, я хорошо провел время.

– Я тоже. – Рэйчел неубедительно кивнула.

– Пообедаем завтра?

– Нет, не думаю.

– Не обязательно куда-то идти. Я принесу что-нибудь.

– Не знаю. Может быть. Посмотрим.

Рэйчел открыла дверцу и попыталась выйти, но оказалось, что она не отстегнула ремень.

– Надо… – начал я.

– Я знаю. – Она отстегнулась и вышла из машины. – Поговорим завтра.

– Звучит неплохо.

Я помахал Малькольму, он меня проигнорировал. Я выехал с их подъездной дорожки и двинулся домой.

Ладно, признаю, отстойно получилось. Сам не понимаю, чего я ожидал. Уж точно не того, что Рэйчел скажет: «Господи, мир – чудесное место, все такие улыбчивые, такая куча возможностей! Спасибо, что раскрыл мне глаза!» Но все-таки и не такого вот провала.

Я чувствовал себя немного виноватым, словно манипулировал Рэйчел. Обычно это парни недовольны френдзоной. А я сейчас, возможно, переступил грань флирта. Не стоило. Она пять лет сидела взаперти в этом чертовом сарае, и играть с ее эмоциями было преступно.

Да уж, симпатичный комиксист должен бы сохранять у девчонки почву под ногами, а не выбивать ее. Какая безалаберность с моей стороны.

Меня влекло к Рэйчел? Да нет, бред. Я, конечно, не зашорен, но всему есть предел. Дружить – да. Влюбиться – нет. Есть то, что превосходит всякие границы.

Но это не объясняло, почему я все еще здесь, хоть домик и сожжен. Почему я все еще здесь, а не отправился домой? Чак больше не настаивал на моем «отпуске». У меня не было причин оставаться на озере Глэдис… если не считать Рэйчел.

Раньше у меня никогда не было друзей, ради обеда с которыми я мог бы снять номер в мотеле. Любому другому человеку я бы сказал: «Прости, какой-то псих сжег мой домик, наши бургеры накрылись».

Да, отчасти я сейчас играл в великого героя, спасающего девушку от гиперопеки отца, но за все тридцать восемь лет жизни я ни разу не подвергал себя риску ради людей, с которыми едва знаком.

Так почему я все еще здесь?

Это жалость? Праведное негодование? Глубинное, гнетущее одиночество?

Как правило, я хорошо понимал, что делаю. На Вивиан я женился, потому что она была умной и симпатичной и поддерживала меня, когда рисование комиксов еще было не профессией, а пустыми мечтами. С Мелиссой встречался, потому что мы оба развелись, были злы и ожесточены, и наша горечь каким-то образом слилась воедино. С Дженнифер я был из-за потрясающей задницы (тогда я уже достиг успеха и мог привлекать женщин с потрясающими задницами). А после практически все отношения строились на страсти (пожалуй, это объясняет их скоротечность).

Не было такого, чтобы я сидел и мучился вопросом, почему веду себя так или иначе. Всегда довольно хорошо понимал свои мотивы. Но почему я не сел в машину и не уехал из этого городка? Никакой логики. Ни единой причины оставаться. Так почему я не вернулся в нормальную жизнь?

Пора. Правда пора. Это все глупости. Как только домик сгорел, отпуск закончился.

Вернусь в мотель, соберу чемодан, выпишусь, посажу Игнаца в машину и уеду.

Стоп, я что, правда собираюсь уехать, не попрощавшись с Рэйчел? Ромком какой-то, честное слово. Надо хотя бы объяснить, что мой отпуск закончился.

Конечно, вернись я так быстро, это будет выглядеть как побег. Надо выждать до вечера, прежде чем удирать, иначе я раню ее чувства.

Выходит, надо проторчать здесь еще несколько часов, создавая впечатление, что наш неудачный обед и мой отъезд никак не связаны? Кто так делает? Что со мной такое?

Надо просто уехать. Можно завтра найти номер Малькольма и позвонить Рэйчел, сказать, что мне пришлось срочно уехать по работе. Она поймет.

Но это будет трусливо.

Хотя все-таки не так подло, как приехать к ней и сказать: «До свидания!»

Решение оказалось невероятно тяжелым.

Больше всего мне нравился вариант вернуться в мотель, переночевать еще ночь, а завтра пообедать с Рэйчел, как и планировалось. Но это тоже было полное безумие. «Прости, Рэйч, ты меня совсем не привлекаешь, но я по-прежнему рядом! Нет-нет, лицо тут ни при чем!»

Что же делать… что же делать… что же делать…

Ладно, вариант «приехать, чтобы попрощаться» определенно мимо: она будет чувствовать себя ужасно, как будто оттолкнула меня.

Торчать на озере Глэдис весь день, просто щадя ее чувства, я тоже точно не буду: слишком бредово.

А значит, единственный вариант – уехать.

Нет, вариант ужасный.

Вся эта ситуация сводила меня с ума. Мне нужен был законный повод остаться на озере Глэдис еще на одну ночь. Какая-нибудь по-настоящему веская причина. Например, фантастические стейки, ради которых люди приезжают со всех краев. «Как