Хайс - Ариана Годой

Я не хочу чувствовать. Я отказываюсь чувствовать, каждый раз, когда я это делаю, это разрушает меня, что я могу сделать, чтобы перестать чувствовать?

Мои руки спустились к шортам моей пижамы, погладили шрамы на внутренней стороне бёдер. Воспоминание о том, как бритвы разрезали мою кожу, вызвало у меня озноб, те раны, которые я наносила себе в самые тяжёлые минуты. Я не могла вернуться к этому.

Мои пальцы нежно обводили каждый шрам.

И мне больше не к кому обратиться. Наталья исчезла, а Ретт — просто напоминание о том, что произошло. Каждый раз, когда я вижу это, я чувствую так много вещей, но я также всё помню. Возможно, часть меня отдалилась от него не только из-за моих целей, но и потому, что он напоминает мне обо всём, что я так отчаянно хочу забыть. В тот день я так много потеряла в себе и, по-видимому, потеряла и его.

Я одна.

Я подняла руки, чтобы положить их на живот, и мне вспомнилось лицо Хайса, его глаза рядом с моими, его губы на моих, в тот момент я ни о чём не думала, я просто чувствовала, я чувствовала его. Я села на кровать и вытерла слезы, прежде чем встать и осторожно выйти из своей комнаты.

Нет, Лия, стой, ругала я себя, но не останавливалась.

В доме было совершенно темно, я проскользнула в кабинет папы, где находился домашний телефон, и осторожно заглянула в первые ящики, где лежала карточка, которую Штейны дали маме, сою их контактными номерами.

Я включила маленький светильник рядом с телефоном и посмотрела на карточку в своей руке, увидев номер под Хайс Штейн, я правда сделаю это? Неужели я реально позвоню ему в полночь? Мысль о том, чтобы вернуться в свою комнату и погрузиться в мучительные воспоминания о том, что этот день значил для меня, придала мне смелости.

Он прозвонил три раза, а на четвёртый я услышала его голос.

— Да, — его голос звучал резко и глубоко, я разбудила его?

Я колебалась секунду, поэтому он повторил: — Алло?

— Это я.

Молчание.

Я облизнула губы, чтобы набраться храбрости, я уже осмелилась позвонить ему в этот час, самое меньшее, что я могла сделать, это заговорить.

— Могу я... - я снова засомневалась, потому что не знала, чего хочу или знаю ли я, но сказать было трудно.

— Ты хочешь прийти ко мне?

— Да.

— Я буду ждать тебя у задней двери моего дома.

— Хорошо.

Я взяла длинное пальто из шкафа рядом с дверью и прикрылась. Я осторожно вышла на улицу, зимний холод ударил мне в лицо своим безжалостным ночным ветерком. Мои ботинки тонули в снегу, когда я проходила мимо дома Штейнов, он выглядел мрачным и пугающе высоким, с его большими окнами.

Дом, полный тайн

Я обняла себя, пересекая угол дома и остановилась, увидев Хайса, который стоял, прислонившись к косяку открытой кухонной двери, его руки были засунуты в карманы пижамных штанов, которые свисали очень низко, он был без рубашки, мышцы его рук и живота были чётко очерчены. Я не видела его таким с тех пор, как впервые увидела, как он колол дрова, и на расстоянии это было приятное зрелище, но ближе это было что-то другое, гораздо более сексуальное, почему он был без рубашки? Ему не было холодно?

На секунду я снова засомневалась, потому что, если я войду туда, я знаю, что произойдет. Он знал это, я знала это.

Он повернулся спиной к дверному косяку, и потянулся, чтобы положить руку на противоположную сторону рамы, оставив место под его рукой, чтобы я могла войти. Его глаза казались тёмными в тусклом свете уличной лампы, стоявшей далеко во дворе его дома, но они не покидали меня ни на минуту. Как будто он хочет узнать моё решение, как будто ожидание съедает его.

Я хочу забыться.

Поэтому я двинулась и прошла под его рукой, чтобы войти в его дом. Хайс закрыл за мной дверь и, не говоря ни слова, взял меня за руку, чтобы вести в темноте. Мы поднялись по лестнице и попали в длинный коридор, прошли мимо двери в комнату Фрея, куда он привёл меня несколько недель назад. Хайс шёл впереди меня, мой взгляд упал на его спину, его руку, а затем на его руку, обхватившую мою. Как будто он вёл меня в самое тёмное, самое пустынное место, а я без всякого протеста следовала за ним.

Мы вошли, как я предположила, в его комнату, было полутемно, единственный свет исходил от лампы на тумбочке рядом с огромной кроватью с серыми простынями. Большие окна с другой стороны были частично закрыты шторами, и я вспомнила, как однажды увидела его в этом окне. Его комната была довольно простой: кровать, тумбочки, две двери, которые, как я предположила, были гардеробной и, возможно, ванной. Небольшой письменный столик с закрытым ноутбуком и диван сбоку от окна. Все цвета варьировались от серого до черного.

Молчание между нами заставило меня осознать, как сильно стучит моё сердце. Хайс сел на диван и расслабленно заложил руки за голову — действие, от которого его мышцы напряглись сильнее. Выражение его лица не было насмешливым или надменным, как обычно, оно было мрачным. То, как Хайс Штейн смотрел на меня, заставило меня вздрогнуть.

Я сняла своё пальто и отложила его в сторону, потому что здесь, внутри, отопление было идеальным. Я осталась в своих пижамных шортах и мешковатой футболке. Хайс опустил руки с головы и наклонился вперёд, положив локти на колени.

— Распусти волосы.

Моя грудь поднималась и опускалась вместе с дыханием. Он был на безопасном расстоянии от меня, он даже не прикоснулся ко мне, но его взгляда на меня, на каждое обнаженное место кожи было более чем достаточно, чтобы мне стало трудно дышать. Никто никогда не смотрел на меня так, даже Ретт, Хайс не смотрел на меня так, как будто любил меня или как будто я была для него чем-то драгоценным. Он смотрел на меня так, как будто я была чем-то, что он хотел поглотить, разрываясь от удовольствия, и я не могла отрицать, как сильно это меня возбуждало.

Я убрала резинку, которая скрепляла пучок моих длинных волос, и сразу же они упали на одну сторону моего лица. Я расположила их так, чтобы они падали с обеих сторон и очень легко доходили до моей талии. Хайс ни на мгновение не отрывал от