Хайс - Ариана Годой

ступил на ледяной покров, покрывавший озеро, и шагнул в него, пару раз поскользнувшись, и каждый раз Лия визжала у меня на плече. Когда я дошёл до середины, я опустил её, и она ударила меня в грудь.

— Что, черт возьми, с тобой происходит? Ты сошёл с ума? Я... - она поскользнулась и схватилась за меня, её ноги легко скользили по льду.

Я схватил её за руки, прежде чем притянуть её, чтобы она повернулась ко мне.

— Пойдем, тебе нужно расслабиться.

— Расслабиться? О, пожалуйста, подскажи мне, как расслабиться, когда мы стоим над смертельной ловушкой.

— Лёд достаточно толстый.

— Ты сумасшедший, Хайс Штейн, ненормальный.

Я сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Ты и так это знала.

— Нет, чего я не знала, так это того, что ты не только сумасшедший, но и самоубийца. Мы должны выбраться отсюда, — возразила она.

— Мы должны это, мы должны то. Это единственные слова в твоём лексиконе, Лия? Потому что в таком случае твоя жизнь довольно скучна.

— Моя жизнь безопасная.

— Скучная.

— Ты прекрасно знаешь, что мне всё равно, что ты думаешь.

Мы посмотрели друг другу в глаза, и в них было напряжение, вызов. Я взял её руки в свои, она начала расслабляться. Серо-белое окружало нас: облака, снег на берегу озера, ледяной покров, покрывающий озеро под нами.

Лия отпустила мои руки, чтобы осторожно соскользнуть на лёд вокруг меня.

— Если бы я тебя не знала, я бы подумала, что ты пытаешься быть романтичным, — усмехнулась она, проходя мимо меня сзади.

— Как хорошо тогда, что ты меня знаешь.

— Что ты ищешь во всём этом? — она сделала жест руками в сторону всего, что нас окружало. — Чего ты хочешь, Хайс?

Я хочу поговорить, Лия.

— Это ты тоже знаешь.

— Я больше не буду тебя целовать, — сказала она и соскользнула от меня, пару раз поскользнувшись, прежде чем восстановить равновесие.

— Мне очень интересно, что ты снова заговорила о поцелуях, потому что, по твоему мнению, тот, кто не может забыть этот поцелуй, — это я.

— Это правда, на самом деле, — она повернулась ко мне, излучая высокомерие. — Разве ты не этого хочешь добиться всем этим? Ты думаешь, я расслаблюсь, и когда я ослаблю бдительность, ты попытаешься поцеловать меня.

Эта чёртова девчонка очень хорошо меня понимает.

— Ты слишком доверяешь мне, Лия, к тому же, — я схватил её за талию и прижал к себе, она ахнула от удивления. — Когда я чего-то хочу, — я погладил её щеку, мой большой палец коснулся её губ. — Когда я действительно чего-то хочу, — я навис над ней, её темные глаза впились в мои. — Я просто беру это.

Её губы приоткрылись, её грудь вздымалась и опускалась.

— Ты всегда хочешь всё контролировать, верно, Хайс? — спросила она меня и открыла рот, чтобы обхватить мой большой палец своими губами и пососать его, действие было прямым тепловым ударом по моей промежности, я с трудом сглотнул, она отпустила мой большой палец и улыбнулась. — Ты думаешь, что уже разгадал меня, Штейн, но ты понятия не имеешь, на что я способна.

Его рука спустилась по моему животу, пока не достигла моих брюк, и она сжал меня прямо там, в том месте, которое из-за неё теперь было твёрдым, как лед под нами. Я задохнулся от прикосновения.

— Лия, — предупредил я её. — Не начинай того, что не сможешь закончить.

Она встала на цыпочки, её рука все еще была на мне, касаясь меня, искушая, её губы достигли моего уха.

— Разве ты не этого хочешь, Хайс? В твоих глазах я вижу извращение, когда ты смотришь на меня.

С меня было достаточно, я схватил её за шею и поцеловал изо всех сил. Лия Флеминг не была святошей, как все думали, но она была грёбаным экспертом по заманиванию к себе монстров.

Среди такого количества серо-белого, Лия показала мне свои истинные краски.

Глава 28

МОНСТР РАСКРЫТ

ЛИЯ

Хайс был опасным, надменным, манипулятивным, эгоцентричным и ещё множество прилагательных с негативным подтекстом, но я не могла отрицать его способности целоваться.

Хайс Штейн целовался восхитительно, как он двигал губами, использовал свой язык, и даже то, как нежно его рука держала мою шею, казалось невероятным. Я перестала прикасаться к нему, чтобы обвить руками его шею и поцеловать, освободив всё желание, которое у меня было после того, что произошло в библиотеке.

Он пробуждал во мне гнев, который никто другой не достигал, его дерзость, его дразнящая улыбка, когда он манипулировал людьми, как будто ничто не заставляло меня хотеть причинить ему боль, но потом были такие моменты, когда тот же гнев искажался и трансформировался в это влечение, в это желание.

Осознание того, что это было неправильно, очень неправильно, также добавляло огня всему. Я не должна была целовать его, я не должна была прикасаться к нему, то, что я не должна была делать, невероятно возбуждало меня. Поэтому я не остановила его, когда он углубил поцелуй, когда его губы касались моих с каждым чрезмерным, голодным прикосновением. Наше дыхание уже было беспорядочным, его больше, чем моё, из-за моего прикосновения к нему несколько минут назад.

Руки Хайса опустились, чтобы сжать мою попу, пока я всё ещё прижималась к нему, я вздохнула, почувствовав, как сильно он прижался к моему животу. Мы были средь бела дня, целовались как сумасшедшие посреди этого замерзшего озера. Мы разделились, чтобы перевести дух, Хайс упёрся своим лбом в мой.

— Пойдем ко мне домой? — предложил он у моих губ, тяжело дыша.

— Нет.

— Лия.

Я снова поцеловала его, потому что не хотела ни говорить, ни думать, ни чувствовать себя виноватой, единственное, что я хотела почувствовать, — это мягкие губы Хайса на моих и его руки, сжимающие моё тело от желания. Однако мы мало что могли сделать здесь, посреди этого места.

— Лия... — Хайс остановился, чтобы целовать меня короткими поцелуями, пока говорил. — Мне это нравится, но если ты продолжишь так целовать меня...

Я сильно прикусила его нижнюю губу, и он схватил меня за шею и слегка сжал.

— Лия... - в его голосе ясно слышалось предупреждение. Мне нравилось дразнить его, заставлять его терять контроль, потому что Хайс мог быть манипулятивным идиотом, который всё очень тщательно планировал, но не мог контролировать свои физические реакции на меня, или то, как сильно он хотел меня. Я отделилась от него, потому что мне нужен был воздух, и я также не была застрахована от его