Оборотень - Игорь Григорьевич Гребенчиков

— Боже, бедный мой инструмент, — беззлобно хмыкнула Света, оценивая стоны раненного тираннозавра.

— Я старался, — вздохнул Витя.

— Дай мне, — Света совершенно в наглую отобрала у Вити гитару, сев максимально близко рядом с ним. Витя и без волчьего слуха мог бы сейчас слышать ее напряженное дыхание. — Тебя научить?

— Нет, Свет, думаю, что роль стороннего наблюдателя мне сейчас подойдет куда больше, — Витя благоразумно решил не лезть на рожон лишний раз.

— В неумении играть нет ничего зазорного, — слегка нахмурилась Света.

— Не хочу, чтоб ты в семнадцать лет лишилась слуха, — отшутился Витя.

— Как знаешь, — фыркнула она и заиграла красивую мелодию. Вите оставалось лишь сидеть и наслаждаться игрой, пусть хоть и не виртуоза, но вполне уверенного гитариста. Да и мелодия была весьма лиричной, приятной на слух.

— Это что? — спросил он, когда Света, наконец, отложила инструмент в сторону.

— «Fallen angel» группы Three Days Grace. Слышал о такой?

— Нет, — честно признался Витя.

— Погугли на досуге, тебе должно понравиться, — улыбнулась Света.

Повисла неловкая тишина, прерываемая редкими Светиными постукиваниями по гитаре. На самом деле эдакая своеобразная передышка была Вите на руку — он старался приблизительно представить их разговор со Светой, но все как-то не очень получалось. Он ведь ее почти не знал. Даже несмотря на то, что они проучились добрый десяток лет вместе.

— Ты голодный? Могу яичницу быстро сделать, сок апельсиновый еще свежевыжатый, если хочешь, маман вчера купила несколько, — стесняясь, предложила Света.

— Да нет, Свет, спасибо, я дома поел, так что до вечера точно пока нет желания, — ответил Витя, на подсознательном уровне ища всевозможные пути побега. — Так, о чем ты хотела со мной поговорить, чтоб без лишних ушей?

Света замялась, поочередно упирая взгляд то в пол, то в потолок. По всей видимости, худшие опасения Вити касательно этой встречи начали подтверждаться.

— Да я просто… Я хотела решить все сейчас. Определиться в своих чувствах к тебе и вообще… Как я понимаю, уже нет никакого смысла как-то юлить и говорить намеками?

— Свет, ты, как и я, не очень хорошо умеешь скрывать эмоции, — вздохнул Витя.

— Хорошо, что отметил — то, как ты тогда пялил на Цветаеву выглядело очень жалко, — съехидничала Света.

Витя уж хотел было возмутиться, но передумал. На правду, как говорится, не обижаются.

— Иронично, правда? — продолжила она. — Наверняка в глубине души ты на нее злишься, потому что она не обращает на тебя внимания. А ведь сам, получается, поступаешь точно так же. Это сейчас не в обиду было сказано, просто…

— Ничего подобного! — не выдержал Витя. — Я с Настей был когда-то очень близок. Может только Серега знал обо мне больше, чем она. Мы… Я был уверен, что у нас проклевываются взаимные чувства. Не могут так общаться просто друзья, как общались мы. А потом выясняется, что я попал в сраную френдзону, когда черт меня дернул сделать первый шаг! Я тогда не просто остался с разбитым сердцем, я друга потерял еще до кучи! А что ей? А ей было все равно! А что у нас с тобой? Мы за последние два дня общались больше, чем за все годы, проведенные в одном гребаном классе! Уж прости, я видел в тебе обычную девочку-быдло, которая всем хамит и никого к себе не подпускает и физически не мог увидеть тебя настоящую. Так, что, Свет, нет, не надо меня сравнивать с Цветаевой.

Витя остановился, переводя дыхание. Боялся сорваться окончательно. Но волк был сейчас необычайно тихим.

— Я… Прости, я не знала, что у вас все так. Я думала, что ты просто по ней тайно вздыхаешь, а не что она тебя когда-то отшила в свое время, — поспешно извинилась Света. Затем, переведя взгляд на Витю, лукаво улыбнулась. — Ну, ей же хуже. Упустила свой шанс быть девушкой оборотня.

— Не факт, кстати говоря. Если бы она меня не отшила, то я бы не психанул неделю назад, и не столкнулся бы с Омегой, — развел руками Витя.

— Кто бы только мог подумать, да? — Света постаралась принять максимально деловитый вид. — Сама того не подозревая, она косвенно своим поступком тогда навсегда изменила твою жизнь.

— Получается, — согласился Витя. — Слушай, Свет, прости, что назвал тебя быдлом, я не хотел срываться. Просто меня очень зацепило это сравнение. Я, конечно, не виню Настю, сердцу не прикажешь, что называется, но просто да, мне обидно. Будь я на ее месте, я бы всеми силами постарался помочь человеку, а не отворачиваться от него и начинать игнорировать.

— Поэтому ты сейчас здесь? Из-за своеобразного чувства справедливости?

— Не передергивай, пожалуйста. С тобой я, потому что с удивлением для себя обнаружил, что мне с тобой прикольно. И вообще, давай начистоту — ты же ведь тоже не в меня влюбилась, а в образ в своей голове, я прав?

— Не совсем, — уточнила Света. Смотрела она сейчас куда угодно, только не в его сторону. — Ты человек открытый. Не знаю, может мне одной так кажется, но тебя очень легко понять, особенно если понаблюдать денек-другой. Ты добрый, отзывчивый, честный… Таких мало. И у тебя глаза, не знаю, умные что ли. Ну вспомнить того же Ермакова — ну мрак же. Пусть он и пытается отчаянно строить из себя непонятно кого. А таких парней как он у нас, увы и ах — добрая половина поселка. Может, местные давалки без вкуса и клюют на подобное поведение, но это точно не про меня. Я, знаешь ли, давалка со вкусом.

Витя громко рассмеялся — Светина самоирония пришлась ему определенно по душе. А еще он понял, что его щекам стало неожиданно тепло. Ему действительно нравилось сидеть с ней здесь и болтать. Как с другом.

— Слушай, даже я не настолько открытый, — все еще сквозь смех проговорил он. — Ну, зато честно. Ладно, надо успокоиться, — Витя задержал дыхание и пару раз выдохнул. — Знаешь, ты права. Я сам прекрасно понимаю, что меня относительно легко прочитать. Во мне не было никогда до недавнего времени никакой загадки. Я всегда стараюсь быть именно таким, каким я являюсь на самом деле. И это заметно, да. Не ты первая мне об этом говоришь. И, скорее всего, не ты последняя.

— Ну вот, значит, ты понимаешь, что ты мне понравился далеко не из-за моих каких-то домыслов, — торжественно заключила Света.

Вите вновь стало неловко. А ведь так оно и есть — Света в него втюрилась потому что он это он. Не из-за