Здравствуйте, я ваша ведьма Агнета. Книга 10 - Евгения Потапова

— А ты дверь-то в церковь закрыл?

— Да вроде закрыл, я не помню. Да и навряд ли в нее кто-то залезет, — ответил он.

— Ага, сам говорил, что чужие захаживают, — покачала я головой.

— Мало тебя в начале года обнесли, — строго посмотрел на Николая Саша, — Хочешь, чтобы опять все повторилось? Надо следить за дверями и замками.

— Ой, Саня, не надо мне тут портить аппетит своими нравоучениями.

В окошко кто-то тихонько постучал. Николай выглянул, но в темноте увидал лишь женский силуэт.

— Кажись, хозяйка иконы пожаловала, — хмыкнула я.

— Кто там? — спросил батюшка.

— Это я, тетя Валя. Я у вас икону в прошлый раз оставляла, чтобы освятить, вот хотела бы ее забрать.

— Так ночь на дворе, завтра утречком и приходите.

— Да вам что, сложно дойти да отдать мне? Она старинная, от прабабки мне досталась, беспокоюсь я сильно за нее, за ее сохранность, — проскрипел с той стороны голос.

— Сложно, у меня гости и я ужинаю.

— Так я подожду, когда вы поедите и гости ваши уйдут.

— До утра ждать придется, — поморщился Николай. — У нас тут преферанс намечается.

— Угу, еще скажи, падшие женщины, — хмыкнула я.

— А это никого не касается, — спокойно ответил он, — Я не на службе. Баба Валя, идите домой, поздно уже, все завтра.

— А что это у нас за такие бабы Вали по ночам разгуливают? — спросил Саша и выглянул в окно.

— Ой, Сашенька, — старушка всплеснула руками, — А я и не знала, что ты здесь.

— А вы чего тут гуляете? Поздно уже. Вам еще до своего хутора идти десять километров. Как вы пойдете в темноте, да еще мимо кладбища? Я слышал у нас тут волки, да медведи погуливают, и кабаны дикие не редкость.

— Так я, милок, на велосипеде.

— Так вот садитесь и езжайте домой, — велел Саша.

— А там не ваша икона с бесом разбилась? — спросила я, выглянув в окно. — Так она уже все, тю-тю, в клочки сегодня разлетелась. Петарду что ли кто подложил. Сейчас пойдем с участковым все осматривать, да специалистов вызывать, саперов.

— Тьфу ты, — плюнула баба Валя, села на свой велосипед и бодро покрутила педали в сторону своего хутора, громко матерясь на всю улицу.

— Вот коза какая, — хмыкнула я.

— А еще учительницей раньше работала, — вздохнул Саша, — В начальной школе. Такая зловредная тетка была, всем детям от нее доставалось.

— Ну вот, на пенсию вышла, ей скучно стало, и начала чудить по-взрослому, — усмехнулась я.

— Весь ужин испортила, теперь и картошка остыла, и настроение никакое, — поморщился Николай, — Еще и завтра придется ее от церкви отлучать.

— Не переживай, завтра она к тебе не придет, — успокоила я его, — Где-то через месяцок свои кости к тебе притащит. Подумает, что ты про все забыл, вот тогда и будешь с ней воевать.

— Обрадовала, — проворчал он.

Он впихнул в себя две картошины, прожевал их без особого удовольствия.

— Потом доем, — накрыл он тарелку крышкой. — Идемте посмотрим, что там с этой несчастной иконой стало.

— Это мы из-за иконы подорвались? — спросил меня Саша.

— Как видишь, не мы одни, — хмыкнула я.

— Ну как-то можно было и до утра дотерпеть.

— Хочешь разбираться не только с соседками, которые друг другу собачьи какашки подбрасывают во двор, но и с серьезными делами? Сейчас эта мадам к нам привлечет всякую нечисть, и станет у нас криминальная деревня. А то нам же плохо и скучно живется, даже Бугульчиха перестала варить самогон, алкаши перевелись, злостных дебоширов прогнали.

— Ой, всё, я тебя понял, — замахал на меня руками Саша.

Мы вышли из дома Николая, практически дошли до церкви, как у Александра из носа хлынула кровь. Да так ливанула, что пришлось остановиться.

— Ой, вы идите, а я тут обожду, а потом к вам присоединюсь, — сказал он, держась за переносицу.

— Голову назад не запрокидывай, а то захлебнешься, — велела я.

— Нас учили запрокидывать голову, — заметил Николай.

— Неправильно вас учили. Кровь попадает в слизистые, обжигает их, а потом портит желудок. Не нужно есть собственную кровь.

— Ой, хватит тут около меня спорить. Заберите уже вашу икону и возвращайтесь обратно, — сердито махнул на нас рукой Саша.

— Точно ты не упадешь тут и не будешь валяться? — спросила я.

— Ничего не могу тебе обещать, но постараюсь. Если что на обратном пути подберете.

— Саша, вернись ко мне домой. Там дверь открыта, — сказал участливо Николай.

— Да идите уже, я сам разберусь.

— Как скажешь, — пожала я плечами. — Смотри только по сторонам, а то тетка Валя покусится на твою кровушку среди ночи, — хмыкнула я.

— Не ерничай.

Оставили Сашу около забора, а сами подошли к церкви. Дверь была приоткрыта, и оттуда слышались какие-то странные звуки, кто-то причмокивал, чавкал и хрустел. Батюшка зажег фонарь и направил луч света внутрь. Он выхватил какую-то странную сгорбленную фигуру, от вида которой по телу побежали мурашки.

— У тебя тут лампочек совсем нет? — тихо спросила я его, — а то при фонаре что-то не то мерещится.

— Кто здесь? — шепотом спросил Николай.

— Конь в пальто, — ответил знакомый насмешливый голос. — Проходите, не стесняйтесь, не жмитесь около двери, а то с улицы ветер задувает.

— Шелби, ты чего тут делаешь? — спросила я его.

— Ужинаю, — ответила фигура. — При свечах.

Он щелкнул пальцами, и зажглись все свечи. Демон в человеческом обличье сидел на скамеечке с кружкой чая и откусывал кусочки от разбитой черной иконы.

— Вкусно, как с халвой или с пряником. Не хотите со мной чаек похлебать? — спросил он и подмигнул.

— Ты бы убрался из моей церкви, — сердито сказал Николай.

— А я и так убираюсь, вам же некогда, вы там картошку лопаете, даже меня не угостили. Пришлось самому себя угощать, — усмехнулся помощник.

Он отломил очередной кусок и снова принялся им хрустеть.

— Тут старушенция какая-то заглядывала. В темноте пошарилась, да ни с чем ушла.

— Чего ты ее не напугал? — спросила я.

— Ага, она бы кони тут двинула, а вам проблемы.

— Какой ты гуманный, — хмыкнула я.

— Да, я о вас переживаю, — кивнул Шелби.

Батюшка тяжело вздохнул.

— И долго мне ждать, когда ты дотрапезничаешь? — спросил он.

— Не переживай, я потом уйду и даже дверь за собой прикрою, — улыбнулся Шелби своей фирменной улыбкой.

Между зубов у него торчали тонкие щепки.

— У тебя там застряло, — я показала на зубы.

— Ничего, я потом дожую, — кивнул он.

Томас посмотрел на злого батюшку, сгреб остатки иконы, затолкал ее в себя, зажевал это все стаканом чая и исчез. Одновременно с его исчезновением погасли