Трясина - Борис Саркисов

— Нога ноет, не слушается, — простонал Жан.

Он поднял правую ногу, но тут же уронил ее, ощутив, что она вот-вот отвалится от собственной плоти.

— Потерпи, — утешал Вадим, — с минуты на минуту должна приехать группа захвата.

Не долго думая, он согнул раненную ногу в колене, не обращая внимания на стоны, и скомандовал:

Терпи, так надо.

Быстренько отстегнув от своих брюк ремень, Вадим перевязал им там, откуда сочилась кровь. Увидев на сидении шелковую шаль, оставленную Надеждой, он сложил из нее подобие бинта и туго перевязал рану.

— Сиди и не шевели ногой. Теперь нам ничего не остается, как ждать своих.

Жан попросил друга достать из своего кармана сигареты и зажигалку. Закурив, расслабился. Над ним мерцали мириады звезд, он по-прежнему вдыхал в легкие табачный дым и видел перед собой приятеля. Значит, жив.

Полегчало? — спросил Вадим.

Жан тяжело вздохнул.

— Не находишь это чертовски странным и забавным?

— Что имеешь в виду?

Человек, стрелявший в меня, мог бы в два счета отправить своего противника на тот свет, но почему-то решил отключить только ногу.

— Чудно, действительно, — согласился Вадим.

— Выходит, меня не хотели убивать… Скажи, где они?

— Один из них сбежал. Я бросился за ним, преследовал до самого леса. Но куда мне, хромоногому, угнаться, а тут еще эта отвратительная темнота. Возвратился и увидел тебя, лежащего на земле.

— А где тот, в наручниках?

— Лежит около машины. А что?

— Его надо доставить в управление. Это мой пленник, и я не позволю, чтобы этого мерзавца постигла та же участь, что и Васина. Через него окончательно распутаем дело и поставим жирную точку под этой загадочной историей.

— Не получится, — Вадим пожал плечами. — Кто-то, видимо третий, пристрелил его. Не хотел, чтобы живым попал в наши руки. Наверное, этот третий и укатил на «Волге».

— Фу ты, черт, — процедил сквозь зубы Жан. — Опять все из рук валится. Надо бы установить его личность. А Надежда? Куда слиняла эта мерзкая кошечка в красивой упаковке?

— Кошечка выпустила Свои коготки и канула в вечность, — тихо и угрюмо произнес Вадим.

— Не могла же она провалиться сквозь землю?

Бешенная злоба охватила Жана. Может быть он принял не самое лучшее решение — свернуть, машину на просёлок. Но кто знал, что все так обернется?

Погладив раненную ногу, он стал осыпать Надежду проклятиями. Попытался вспомнить, последовала ли она его совету — лечь и затаиться, но был слишком взволнован и. мучала боль в ноге и голове, чтобы ясно мыслить. Огорчало и то, что вместе с убитым верзилой в могилу уйдут его надежды. Восстанавливая в памяти подробности разговора с Тарасовой, Жан подумал: неужели на самом деле Зинаида использовала его ради каких-то своих корыстных целей? Но каких? Между ними почти не было недомолвок, отношения строились на взаимном откровении. Но если Надежда права? Тогда, выходит, Зина играла свою роль как профессиональная актриса. Впрочем, все прояснится позже, когда он придет в форму.

Вадим помог ему подняться, уложил на заднее сиденье машины.

— Куда могла исчезнуть эта стерва? — продолжал сокрушаться Жан. — Зачем она затащила меня на десятый километр Покровского шоссе? Если это провокация, то она сильно пожалеет, когда я доберусь до нее. Если же все, что она говорила, сущая правда, то зачем сбежала?

Жан закрыл глаза и долго молчал, пока его не посетила идея.

— Завтра звякни Зинаиде, — попросил он Вадима. — Об этом происшествии — ни слова. Ни в коем случае. Скажи, что я на несколько дней уехал в срочную командировку.

— Куда звонить?

— Ко мне домой. Теперь она с работы возвращается ко мне. Или звякни в фотоателье, — и он назвал номер телефона.

Послышался вой сирены. Три легковушки с мигалками и микроавтобус-неотложка, развернувшись возле «Лады», остановились с включенными фарами, и яркий свет залил площадку, где несколько минут назад шло сражение. Из машин высыпали люди. Тут же к Жану подошла санитарка с кожаной сумкой. Она развязала ремень и шарф, отметив, что первичная обработка раны сделана правильно. Оказалось, что в Жана была вылущена одна пуля: она угодила в голень, разорвав несколько мышц. К счастью, рана была сквозной.

Перевязав ногу в несколько слоев бинта, девушка спросила:

— Что вас еще беспокоит?

— Голова, — Жан сделал жалкую попытку улыбнуться. — Она с трудом поворачивается.

— Придется госпитализировать, — заключила санитарка. — Вы сами доберетесь до неотложки?

— Мне поможет приятель.

Подошел старший опергруппы.

— Капитан Осипов, как себя чувствуете? — спросил он.

— Жив, а это главное. Они укатили на «Волге» с разбитыми стеклами — лобовым и задним. Номер машины даст Базалов. Очень нужна женщина, которая затеяла эту встречу и бесследно исчезла. Очень нужна. У нее ключ к разгадке. Пусть ребята прочешут местность, она далеко не могла уйти. И еще: надо установить личность убитого.

— В его карманах мы обнаружили только один документ — водительское удостоверение. В него вложена бумага с наборами одно- и двухзначных чисел. Видимо, шифр.

— На чье имя удостоверение?

— На имя Якова Тарасова.

7

Ничего, казалось, не нарушало спокойного и размеренного течения жизни обитателей болот. Каждый день они теперь начинали с работы на примонастырском участке. Игнат и Колымей, занятые своими мыслями, копались в огороде, Полина самозабвенно усердствовала в своем розарии и была неописуемо счастлива, когда ее называли «королевой цветочного царства», а Кассандра готовила завтрак и накрывала стол под зеленым шатром беседки.

Но это было кажущееся затишье, которое в природе наблюдается перед грозой, а в человеке — перед трепетным ожиданием перемен. О Мидасе конкретно не говорили, но каждый по-своему находился под его гипнотическим гнетом: он, казалось, незримо присутствовал, будто притаился где-то рядом и ждал, когда его окрикнут. Прошли две недели, как Мидас отправился в путешествие, но пока — ни единой весточки. Это и усиливало беспокойство.

Колымей утешал себя тем, что письма с теплохода могут задерживаться в пути из-за сложности с их пересылкой из одного пункта в другой. И все-таки что-то необъяснимое предвещало бурю, которую он боялся больше смерти, но которая, он уверен, рано или поздно должна разразиться и ворваться в монотонный ритм его жизни. Это настроение было навеено и новой заметкой в «Городских новостях»:

«Мы уже сообщали об анонимном звонке в редакцию: неизвестная поведала, что Рэма Багратова видела в городе через день после его смерти. На этот раз нами получено письмо, тоже анонимное, такого содержания: «Рэма Багратова я знал хорошо, вместе работали и поэтому отличить его от других среди сотен людей могу с беглого взгляда. И вот недавно я увидел