Головокрады - Василий Кораблев

летали за водой, как два электровеника. Петруха разыскал необходимое для светильников топливо, зажёг керосинки и прямо на соседнем участке оборудовал мангал. Он притащил туда стол и начал нанизывать мясо на шампуры. Время от времени он подзывал товарищей к столу, и они выпивали. Все, кроме наказанного Антохи. И так ясно было, что тот будет филонить, а явится, только когда всё будет уже накрыто и сделано. Димон вскрыл погреб и нашёл несколько хороших банок с соленьями. Крышки не вздулись. Открыли одну банку солёных огурцов и попробовали. Нормально.

Антоха появился совершенно неожиданно. Его глаза светились от счастья, а за спиной был объёмистый рюкзак.

— Пацаны, это чудо! Я нашёл клад!

Чутьё не подвело опытного студента. В старом садовом доме, в подполье, он обнаружил целый склад самогона. Там же, на месте, лично попробовал и пришёл в восторг. Бухло превосходило по качеству купленную водку.

— Там и на дубовых стружках есть, и на траве разной. Я попробовал... Нектар! Даже на одуванчиках! Машка, хлебни, это круче, чем «Хеннесси»!

Машка и Анфиса недоверчиво разглядывали пузатые стеклянные бутылки, в которых плавали ягоды и фрукты.

— Странно, такое богатство и бросили, — вздохнула Машка.

— А в этой чего плавает, мухомор? — удивилась Анфиса. — Антоша, ты из неё пробовал?

— Из этой нет. Да если и мухомор? Тот самогон явно гений варил. Качественный продукт, зуб даю!

— Ладно, попробуем. Раз Антон не сдох, значит, пить можно, — решил Петруха и разлил первую бутыль в шесть маленьких стопок.

Выпили и ненадолго затихли, прислушиваясь к ощущениям.

— Прекрасный самогон! — цокнула языком Анфиса.

— Суперский! — закивали Славик и Димон.

— А давайте им багажник загрузим? Его там очень много. Целый погреб. Часть продадим, а часть в общаге спрячем. Там этого самогона... Целый год можно будет на бухло не скидываться, — предложил хитрый Антоха.

Выпили из другой бутылки, и тут даже суровый Петруха остался доволен.

— Ладно. Веди, показывай, где этот дом? — разрешил он.

Машину общими усилиями вытолкали на сухую дорогу и, освободив её от пива, начали таскать к ней бутылки и банки, заполненные ценным и качественным самогоном. Машку оставили следить за баней, а Анфиса придирчиво встала на контроль, проверяя каждую бутылочку. Мало ли что в ней? Вдруг реально на поганках настояно или на говне? Антоха-то что? Он и омывайку пробовал, а хорошим девочкам такое пить неприлично.

Багажник быстро заполнили, но самогона оставалось ещё много.

В дело вступила жадность: забирать всё или нет? Антоха предлагал в качестве пассажиров себя и Машку, а остальные пусть на электричке назад едут. Зато задние сиденья тоже можно бутылками забить. Недовольные таким раскладом друзья посылали его в жопу и торговались. В результате Петруха решил вопрос сам и заявил, что возьмёт с собой Славика и Димона на случай, если придётся опять тачку из грязи выталкивать, а остальные, так и быть, пусть возвращаются своим ходом.

— Мы вообще-то девочки! Петя, ты офигел? Меня и Машку возьмёшь! — орала недовольная Анфиса.

— Значит, не будем брать больше.

— Как же не брать-то, блин. Там же Клондайк!

— Или так, или так! Это моё заднее слово!

— Бли-и-ин!

Жадность вступила в бой с ленью и победила. В результате машину загрузили под завязку, а недовольная таким раскладом Анфиса удалилась, забрав с собой приглянувшуюся ей трёхлитровую банку с красивыми красными и чёрными ягодками. В отличие от других банок, эта была под жестяной крышкой, и девушка решила, что это компот. Она принесла добычу к подруге, развлекавшейся в отсутствие компании прослушиванием популярной музыки со смартфона, и на всё ей нажаловалась. Говорила, какие мужики козлы, и стоит ли им после такого отношения к себе давать. Машка горячо поддержала Анфису: не давать! Или по крайней мере не сразу. Обе тут же за это выпили, но самогонка из новой бутылки попалась совсем ядрёная, и обе девушки в отчаянии забегали в поисках запивки.

— Я же компот принесла. Во! — хлопнула себя по лбу Анфиса. — Давай консервный нож!

Одним махом она вскрыла крышку и налила для подруги целую кружку компота.

— М-м-м-м. Вкус такой... Кисленький, — оценила Машка.

— Дай-ка мне! Горло горит, умираю! — потребовала Анфиса и, заполучив кружку, выпила.

Вкус действительно был необычный. Приятная такая горечь, словно она выпила популярный тоник с водкой из синей банки.

— Вы чё, без нас пьёте?! — подлетел к столу невесть откуда взявшийся Антоха. — А ну штрафную всем!

Следом за ним появились уставшие Славик, Димон и Петруха.

Девчонки мстительно налили им из той же бутылки, а себе из другой, послаще. Выставили на стол колбасную нарезку, хлеб, сало. Пьянка началась. Выпившие парни закашлялись и начали переглядываться.

— На чём это она? Перцовка, что ли?

— Лять! Кхе. Запить, срочно!

И вся компания навалилась на Анфискин компот.

Первыми в баню намылились Антоха и Машка.

— А чё не мы? — обиделся было Димон.

— Да пусть чешут. Всё равно потом в хату пойдут, а мы попаримся нормальной мужской компанией, — Петруха махнул рукой.

— М-м-м-м, я одна, да в мужской компании. Всегда о таком мечтала, — заигрывающим голосом произнесла Анфиса.

— А как же шашлыки? — несчастным голосом спросил Славик.

Он уже был не рад, что согласился на такую авантюру. Приехали, понимаешь, друзья и разгромили соседскую дачу, а ещё одну просто обнесли. Может быть, утром он призовёт к их совести, и они помогут ему навести тут порядок. Про то, что они должны были помочь ему сделать теплицу, уже не могло быть и речи. Какая теплица? Полная машина бесплатного алкоголя! Славик, ты дурак?!

— Сначала Анфиску пожарим, а потом — шашлыки! — ответил ему Димон и хитро подмигнул так, что все захихикали.

Машка и Антон долго в бане не задержались. На обоих нашло вдруг дикое возбуждение, и они, слегка помывшись, решили уединиться в доме родителей Славика.

На Антоху напала странная лёгкость. «Неужели так баня подействовала?» — удивлялся он, следуя в одном полотенце за внезапно похорошевшей Машкой. Ей так шли фуфайка и резиновые сапоги! Он шлёпал босиком по старым доскам, лежавшим поверх разбухшей от воды земли, и не чувствовал холода. Да и сам дачный посёлок уже не казался ему каким-то чудовищным порождением самостроя, а приобрёл вполне симпатичный вид. Возле сортира он притормозил и остановился. Изнутри раздавался страстный