Возвращение Гетер - Алексей Небоходов

Следователь помолчал. Марина не могла защитить девушку — только наблюдала, как студентку втягивают в ту же систему, в которой погибла её мать.

— Кто был клиент? — спросил наконец, стараясь говорить ровно.

— Валентин Петрович Суриков, заместитель начальника отдела международных связей Министерства внешней торговли, — отозвалась Шанина. — Один из постоянных клиентов Арины. Хорошо платит, неагрессивен, но любит молоденьких.

Родионов стиснул трубку.

— Как она? — спросил, и в голосе всё-таки проскользнула нотка беспокойства.

— Держится, — после паузы отозвалась Марина. — Делает вид, что всё нормально. Приняла душ, выпила чаю с хозяйкой, пересчитала деньги. Сейчас спит — Арина дала снотворное.

Капитан закрыл глаза. Он должен был вытащить девушку до того, как та оказалась в кровати с клиентом. Но вместо этого позволил сделать из неё часть операции. И всё ради чего? Чтобы добраться до Ордынцева?

— Наблюдай. Не вмешивайся, — выдавил наконец. — Через неделю мы их всех возьмём.

— Есть, товарищ капитан, — отозвалась Шанина безжизненным голосом. — Продолжать наблюдение, не вмешиваться.

— И ещё, Синица, — добавил Родионов. — Береги девочку. Насколько сможешь.

— Я… понимаю, — вполголоса отозвалась Марина. — Сделаю всё возможное.

— Конец связи, — офицер положил трубку.

Несколько мгновений сидел неподвижно, уставившись в пустоту. Потом встал, подошёл к сейфу, открыл тяжёлую металлическую дверцу и достал папку с грифом «Совершенно секретно». План операции по нейтрализации сети притонов, курируемых Ордынцевым. Список участников, распределение ролей, схема оцепления, приказы на задержание. Всё готово — оставалось дождаться момента, когда в одной из квартир соберутся все ключевые фигуры.

Следователь вернулся к столу, тяжело опустился на стул. Достал из ящика рюмку и бутылку коньяка — обычного трёхзвёздочного. Налил до краёв, выпил одним глотком, не распробовав. Только обжигающее тепло, разливающееся по горлу, да горечь во рту.

Есть рациональные объяснения — служебная необходимость, высшие интересы. Эти слова давно потеряли смысл. Но сегодня звучали особенно пусто.

Откинулся назад, уставившись в потолок, где жёлтый круг от лампы плавно переходил в тени. Комната медленно вращалась перед глазами — то ли от недосыпа, то ли от коньяка натощак. Мысли путались, растворялись в усталости, но цель он понимал чётко: необходимо закончить эту операцию. Уничтожить систему. Освободить Елену и десятки других девушек, попавших в ту же ловушку.

А если для этого придётся столкнуться с существами, более древними, чем человечество — что ж, значит, так тому и быть.

Марина лежала без сна в сумраке комнаты, которую ей выделила Арина. Узкая койка, тумбочка, шкаф для одежды, стол у окна — всё строго функциональное, без излишеств. Сквозь неплотно задёрнутые шторы проникал тусклый отблеск уличного фонаря, рисуя на потолке причудливые тени.

Сон не шёл. Уже третью ночь подряд она лежала, прислушиваясь к звукам квартиры. Дребезжание холодильника на кухне. Приглушённое бормотание радио в комнате хозяйки — пожилая женщина никогда не выключала приёмник, даже ночью. И тишина за стеной, где спала Елена.

Что снится девушке в первую ночь после такого? Шанина слишком хорошо помнила собственные сны после первого клиента. Помнила ощущение грязи, которая не смывалась.

Но у неё хотя бы была цель. Была подготовка. Был долг, каким бы сомнительным он ни казался. А у Елены?

Марина перевернулась на бок, подтянув колени к груди. Стало холодно, хотя отопление работало исправно. Холод шёл изнутри, из того места, где когда-то было нечто тёплое, человеческое, а теперь зияла пустота.

Впервые за карьеру в органах она испытывала не профессиональную усталость, а жгучую вину. За то, что позволила Елене пройти через это. Что не нашла способа защитить, отговорить, увести. Что стояла и наблюдала, как Суриков, надушенный дорогим одеколоном и уверенный в своём праве на молодое тело, заходил в комнату девушки с той особой улыбкой, которую Шанина видела у десятков мужчин перед тем, как они получали то, за что платили.

Мучительнее всего было сознание, что Елена повторяет путь матери. Марина знала историю Анны, попавшей в ту же систему через ту же квартиру в Замоскворечье. Знала и о «сердечном приступе», и о смерти, слишком похожей на гибель других женщин, связанных с системой «Гетер».

Глава 19. На живца

В тесной ванной комнате в квартире Арины Капитоновны Марина Шанина стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Тусклый свет лампы под потолком делал лицо желтоватым, а тёмные круги под глазами — заметнее. Три недели без нормального сна, в постоянном напряжении оставили след. Тушь на ресницы, помада на губы — каждый штрих давно стал частью образа, который приходилось поддерживать с первого дня в этих стенах.

Она подправила макияж, причесала волосы — и вот уже из зеркала на неё смотрела молодая женщина с прямыми тёмно-русыми волосами, уложенными в модную причёску — объёмную у корней, с завитыми кончиками, падающими на плечи. Строгие скулы, серо-голубые глаза, чуть раскосые, придававшие облику нечто кошачье. Черты лица нельзя было назвать красивыми в классическом смысле, но они запоминались — и при правильном макияже, нужной одежде, верном настрое позволяли казаться именно той, кого в ней хотели видеть: умной собеседницей для профессора-международника, искренне восхищённой поклонницей для стареющего режиссёра, понимающей утешительницей для уставшего от власти чиновника. При этом она помнила о своей задаче: выявить связи в сети подпольных притонов для партийной элиты.

Поправив ворот блузки из тонкого крепдешина, купленной на первый «гонорар» — слово, которое даже мысленно заключалось ею в кавычки, Марина вспомнила наставление хозяйки: «Клиенты любят свежесть, деточка, но со вкусом. Никакой вульгарности. Ты не уличная девка, ты — особенная девушка».

За эти недели пришлось научиться улыбаться мужчинам, которых видела впервые, говорить комплименты их галстукам и часам, слушать бесконечные рассказы о командировках и жёнах, переставших понимать. Научиться определять, когда клиент хочет просто выговориться, а когда ему нужна имитация любви. Не вздрагивать от прикосновений и сохранять на лице выражение заинтересованности, даже когда хотелось блевать от отвращения.

И за это же время удалось узнать о структуре коррупции в высших эшелонах власти больше, чем за всю предыдущую службу в органах. Имена, должности, связи, потоки валюты, каналы ввоза контрабанды — всё это всплывало в непринуждённых разговорах после секса, когда мужчины, расслабленные и благодарные, становились болтливыми.

По вечерам, запершись в своей маленькой каморке, Марина лежала на кровати с закрытыми глазами, перебирая и систематизируя в памяти каждое услышанное слово, каждую интонацию, каждую оговорку. Мысленно соединяла имена с датами, места с событиями, выстраивая в голове сложную схему связей. Раз в три дня звонила Родионову по условному телефону из автомата на углу Большой Бронной, передавая