Сдохни, Томми! - Арон Борегар

- Тот, кого я хотел видеть, - сказал Алестер с хитрой улыбкой, откладывая окровавленные кости. - Помнишь, я буквально вчера говорил тебе, что сейчас сезон самоубийств? Так вот, у нас новый клиент.

- Бля, что за ситуация? - спросил Брут.

- Мужчина средних лет заглотил ствол ружья. Наверное, отсюда и пошло выражение "вкусить пулю"... только сейчас до меня дошло. Странно, я ведь видел кучу оторванных голов. Может, я старею?

- Похоже на очередную рок-звезду, босс, - вставил Томми, медленно проталкиваясь в двери.

Томми выглядел не совсем обычно. Оттенок его кожи стал светлее, почти персиковым, в отличие от привычного легкого бронзового тона. Волосы были неестественно жирными и растрепанными, под глазами нависали мешки, похожие на гамаки. Темно-фиолетовые синяки вокруг его опухших глаз выглядели болезненно. К тому же одежда сидела на нем чуть теснее, чем обычно

- Какой адрес? - спросил Брут, все еще разглядывая Томми краем глаза.

- Ха-ха, да, Томми. Настоящая рок-звезда, очередной Курт Кобейн, - согласился Алестер, явно развлекаясь.

Алестер засунул одну руку в грудную полость толстяка, повернулся и погрузил вторую, сжимающую хромированный скальпель.

- Какой, к черту, адрес, Алестер? - повторил Брут, уже жестче.

- На пробковой доске в коридоре, как всегда, - огрызнулся Алестер.

- Погнали, Томми, - скомандовал Брут, направляясь к двери.

Томми кивнул и последовал за ним; они быстро вышли под звук скальпеля Алестера, врезающегося в некротическую ткань. Он погружался все глубже в грудную полость с нарастающей агрессией.

Алестер поднял взгляд от изуродованного тела и увидел, что оба мужчины исчезли, и быстро переключил внимание обратно на труп. Закончив рассечение, он убрал руку со скальпелем и отложил инструмент на поднос.

Вторая рука тоже поднялась из полости, держа то, что напоминало сердце. Только оно было гораздо крупнее стандартных человеческих размеров, и из розового квартета клапанов сочился поток отвратительной зеленоватой жидкости.

Неоновые морские реки, казалось, извергали больше жидкости, чем могло вместить сердце. Алестер с изумлением смотрел на эту откровенную нелепость - а может, с волнением. Затем он опустил залитую слизью перчатку на ручку крана и повернул ее, пуская воду.

549 ДРЭЙПЕР-СТРИТ,

10:21 am

Они подъехали к самому неприглядному дому на и без того неблагополучной улице. Здесь, по крайней мере, было тише, чем на прошлом вызове - может, соседи оказались не такими дружелюбными и разговорчивыми. Внешний вид дома сразу давал понять, что его обитатели - люди замкнутые. Растительность, плотным кольцом окружавшая участок, создавала впечатление полной изоляции и душила дом снизу доверху.

Огромные листы изумрудного плюща, трепетавшие на ветру, закрывали большую часть окон, и темный односемейный дом от этого казался живым. Пульс едва теплился, но жизнь все же была. На всех окнах висели шторы, скрывавшие обитателей от внешнего мира, но, скорее, их истинное предназначение было скрыть то, что творилось внутри.

Брут заглушил двигатель и взглянул на Томми. В его глазах он заметил усталость, смешанную со странным удовлетворением. Беспокойство за психическое состояние Томми после вчерашнего еще не прошло, но его блаженная аура делала эти тревоги не такими важными.

Обычно Брут не любил душевные разговоры. Он был из тех, кого никогда не видели плачущим над чужими проблемами. Он принадлежал к тому поколению, где мужчины были просто машинами с каменными лицами, чье единственное предназначение - ходить на работу и обеспечивать себя или семью.

Дело не в том, что ему было все равно, просто он не был оснащен инструментами для решения таких проблем, поэтому предпочитал просто о них не знать. Но из каждого правила есть исключения.

- Как ты, Томми? - спросил он, но ответа не получил. Томми сидел в каком-то автопилотном, отстраненном состоянии. - Все нормально было прошлой ночью? Я, честно говоря, немного волновался за тебя, - выдал Брут редкое признание.

- Все отлично, не беспокойся, - ответил Томми.

- А как Дейдра? - продолжал Брут, прилагая усилия.

- Дейдра... - Томми сказал это сам себе, уставившись в никуда.

- Она нормально отреагировала, когда увидела тебя в таком состоянии? - вопросы становились все более неловкими с каждой секундой молчания напарника. - Мне просто было стыдно высаживать тебя, когда ты еще чувствовал себя плох...

- Я же сказал, что я, блядь, в порядке, - отрезал Томми с новой для него холодностью.

Его тон удивил Брута. Томми из них двоих всегда был более общительным. Обычно, если Брут хотел сказать хоть слово, Томми был готов выдать тридцать подробных точек зрения. Как бы Брут ни радовался тому, что его рот наконец закрылся, он не мог отделаться от ощущения, что что-то не так.

- Я счастлив, как свинья в дерьме. Мне просто нужно залезть в это дерьмо. Понимаешь, о чем я? - сказал он, теперь с более теплой интонацией.

Внезапно Томми прижал обе ладони к голове, сильно надавив. Глаза закрылись, и из него вырвались крики. Голова странно дергалась, пока он с силой сжимал виски, а дикие стоны продолжали вырываться наружу.

- Томми, что за херня с тобой творится? - выдавил Брут, ошарашенный.

Томми начал затихать, пока не успокоился до состояния тлеющего гнева. Он убрал руки от головы, и на лице застыло растерянное выражение.

- Все нормально. Просто голова сильно разболелась... - ответил он, открывая дверцу и вываливаясь наружу.

Брут задержался на мгновение, все еще озадаченный той странной гаммой эмоций, которую Томми так безразлично демонстрировал. Он видел новую сторону Томми, которую не замечал за все годы знакомства. В нем появилась какая-то необъяснимая жутковатость.

Брут не знал, что не так, но было очевидно, что возникла новая проблема. Поведение Томми резко изменилось. Брут считал себя несчастным ублюдком, так что, может, Томми просто устал от его дерьма. Он готов был списать все на это, но в глубине души знал, что дело не в нем. Брут залез в фургон за мешком для трупов и вышел.

Обычно Томми управлялся с каталкой, но почему-то сегодня он пренебрег этой обязанностью. Брут решил не делать ему замечание, учитывая недавнее напряжение между ними. Он подошел к задней части фургона и сам выкатил каталку. Как только колеса коснулись земли, потный полицейский коснулся его плеча.

- Вы не протащите эту штуку внутрь, - объяснил он с брезгливым выражением лица.

- В смысле?

- Скажем так, даже Марте Стюарт[7]не под силу спасти это гребаное