Братья Кабал - Джонатан Л. Ховард

- Не обращайте на это внимания, - сказал сержант. - Они стреляют по головам и попадают в них. У них там внизу снайперы. Где мой чертов полевой бинокль?

Найдя свой бинокль (он висел у него на шее), сержант принялся осматривать ряды атакующих. 

- Что-то здесь не так, - сказал он. - Во всем этом есть что-то немного... профессиональное. Привет...

Он посмотрел в сторону опушки обычного кустарника. 

- Кто это такие? Вокруг просто стоит кучка женщин ...

Одна из женщин наблюдала за помолвкой в свой собственный бинокль. Она посмотрела в сторону замка, и их взгляды встретились через несколько наборов линз и призм. У сержанта возникло смутное предчувствие, что эта встреча не сулит ничего хорошего. Женщина опустила очки и посмотрела прямо на него. У нее был очень напряженный вид, и казалось, она что-то шепчет одними губами. Сержант как раз отметил, что она была очень красивой женщиной, родом откуда-то, как он предполагал, из восточного Средиземноморья, когда его глаза неожиданно вспыхнули огнем. Это огорчило его, и он зашатался, из глазниц вырывалось кроваво-красное пламя, пока он объяснял степень агонии, которую он перенес, и насколько он был бы признателен присутствующим за помощь в неопределенной форме. Затем его голова загорелась, и его разговор стал очень ориентированным на крик.

Со своей стороны, другие гвардейцы наблюдали за происходящим, выкрикивая много ненормативной лексики и бессвязно выражая тревогу и оцепенение. Они не помогли ему, потому что не понимали, что происходит, и были полны страха.

Сержант упал с последним стоном, а они стояли и смотрели, как он сгорает дотла.

В рядах нападавших наметилось некоторое несогласие. Анри Паломер вернулся, чтобы выразить протест Атропос Страке из Мидии.

- Мадам Страка... - произнес он, держа под мышкой винтовку с оптическим прицелом.

- Мисс... - прорычала мисс Страка.

- Госпожа Страка, вы предупредили нас.

Он указал на зубчатые стены.

- Теперь они знают, что мы не просто рассерженные местные жители.

- Я думаю, они были на пути к пониманию этого, когда ты начал косить их зомби.

- Ах, но это было подозрение. Теперь это уверенность. Почему вы все равно решили отказаться от плана?

Она согласно кивнула.

- Он смотрел на меня.

Паломер криво сжал челюсть, пока переваривал услышанное.

- Я смотрю на тебя, - сказал он вполне обоснованно. Последовала долгая пауза, в течение которой они смотрели друг на друга. В этом случае госпожа Страка не стала призывать силы Ада, чтобы принести в жертву своего наблюдателя, что было приятно.

Паломер вздохнул.

- Прошу прощения, - тяжело произнес он и вернулся на свое место в очереди.

* * *

В окне одной из башен к леди Мизерикорд, одетой в привлекательную черную сорочку, присоединился Девлин Алсагер, вообще ни во что не одетый, что тоже можно было бы расценить как привлекательное, в зависимости от настроения. Она не была необходима для развертывания нежити, поскольку разделила эту ответственность с капитаном стражи. Таким образом, ее не призвали, когда зомби были отправлены, чтобы выразить протест нападавшим. Вместо этого она осталась в постели с Альсагером в одной из самых отдаленных комнат для гостей и именно отсюда наблюдала, как уничтожают ее творения и как сгорает один из сержантов.

Алсагер стоял позади нее, его руки обнимали ее за талию, и его желание было тактильно очень очевидным, когда он касался ее ягодиц. Он поцеловал ее в шею. 

- Возвращайтесь в постель, миледи. Стражники сами разберутся.

- А они могут? - Она слегка улыбнулась, но ее глаза были активными и умными, наблюдая за происходящим внизу. - У меня есть сомнения.

Внизу прогремел еще один залп, и еще больше зомби споткнулось и упало. Вспышки выстрелов дали ей некоторое представление о позициях нападавших в сгущающемся мраке. Казалось, она могла различить три участка, центр был четко очерчен, фланги - менее. И она могла видеть движение еще дальше. Возможно, резерв?

Она кокетливо толкнулась в него бедрами.

- Переодевайся.

Альсагер нахмурился. 

- На ужин? Я не слышал гонга.

Она повернулась и, притянув его лицо к своему, поцеловала глубоко и тщательно. Когда она прервала поцелуй, он моргнул, словно неожиданно очнувшись ото сна.

- Эти удары были твоим гонгом, - прошептала она, - и твой ужин ждет за стенами замка.

Он еще раз глупо моргнул и выглянул в окно. 

- О, - сказал он, начиная понимать. - Это в некотором роде меняется. Ты же на самом деле не думаешь, что этот сброд представляет такую уж большую угрозу, не так ли?

- Они не сброд, и да, я так считаю.

Альсагер неохотно отпустил ее и, все еще обнаженный, направился к двери. Физически он был создан по совершенно героическому образцу, образцом для мрачных плохих парней во всем мире любовных романов, и он знал это. То, что его сердце трепетало от любви в первую очередь к самому себе, а душа была сморщенной, не имело значения ни здесь, ни там. Он выглядел великолепно и был склонен бродить по коридорам Харслауса в обтягивающих бриджах, сапогах для верховой езды и открытой рубашке с оборками, чтобы доказать это. Ходить голышом было недалеко от этого. В любом случае, скоро он будет одет в меха. Действительно, его волчья натура уже проявлялась в чертах его лица и волосатости ягодиц, над которыми формировался кончик растущего хвоста.

Он остановился у двери. Мизерикорд стояла у окна, скрестив руки на животе, ладони к локтям, и наблюдала за разворачивающимся сражением.

- Ты не такой, каким я представлял себе некроманта, - сказал он. Слова прозвучали грубо и неподобающе, по вине его растянутого неба и деформированной гортани.

Она не потрудилась взглянуть на него.

- Хорошо.

Альсагер почувствовал невыразимое пренебрежение и, более того, счел разумнее всего подчиниться. Он оставил ее - темный силуэт на фоне темного неба.

* * *

У нежити дела шли неважно. Обычное чувство скуки от того, что их послали в бой, сменилось новым и отчетливым чувством, которого они ранее не испытывали. Это было медленное осознание, пробивающееся сквозь медленные ментальные процессы, погрязшие в разложении и личинках, но очень мягко падал намек на то, что, возможно, они теряют и это.

Это едва ли касалось их тактически; им были отданы приказы, и они были не в состоянии сделать что-либо, кроме как подчиниться. Они также не были подвержены таким живым слабостям, как падение боевого духа.