Погружение в ад. - Александр Науменко

и остановился там, где горел свет. Это была кухня. Сквозь маленькие щели в шторах, он мог разглядеть человеческую кисть, которая явно принадлежала женщине. Рука с длинными тонкими пальцами взяла кружку и исчезла из вида.

Семён стоял несколько минут, ожидая, но ничего больше не происходило. Тогда он передвинулся к другим окнам, что были темны. Заглянул в одно и увидел разобранную кровать с мятым одеялом и двумя подушками. Там никого не было. Наверное, в этот утренний час хозяйка дома находилась в одиночестве.

Мужчина ещё раз обошёл дом из белого кирпича по периметру и остановился возле высокого крыльца. Взглянул на деревянные ступени ведущие к железной двери под козырьком. Маленькие тоненькие ручейки сбегали вниз и падали на землю, собираясь в огромные лужи. Семён увидел своё отражение в одном из таких мини озер.

Покрасневшие глаза, взъерошенные на голове волосы под грязной кепкой, небритый подбородок.

«Ну и урод».

Он покачал головой из стороны в сторону, а потом начал подъём по скрипучим ступеням.

«Следовало себя привести в порядок».

Он остановился напротив двери и громко постучал. Слышал, как приближаются шаги и как щёлкает дверной замок. Через мгновение показалось лицо довольно симпатичной хозяйки, которой на вид было не больше сорока.

Она приподняла бровь в ожидании, глядя на утреннего гостя. Семён объяснил, что пришёл по поводу ремонта и после этого кивнув, женщина впустила его в дом.

Он тщательно вытер подошву о коврик, после чего разулся и последовал за женщиной, вертя головой, замечая детали, вдыхая приятный аромат духов.

— С этой комнаты мы планируем начать ремонт, — говорила она, расхаживая и указывая рукой. — Переклеить обои, выровнять потолок. На пол постелить ламинат

Семён краем глаза следил за её довольно изящными движениями руки, плеч. Она двигалась довольно плавно и уверенно. Да и это понятно. Ведь это же был её дом. Но все-таки её движения завораживали мужчину. Ему не хотелось смотреть на стены с жёлтыми обоями, а только на неё.

Толстый свитер скрывал изящные формы женщины, и воображение давало волю, представляя, какая она без одежды. Единственное чем мог насладиться мужчина, так это длинными ногами в чёрных колготках. На лодыжке виднелись тёмные нитки, которыми, по-видимому, была заштопана дырка.

«Почему она не купит себе новые? — думал он, разглядывая её ноги. — Ведь вроде у её мужа денег хватало. Он вроде фермер. Или в старом любит ходить по дому, а может просто жалко».

Мужчина почувствовал, как его дыхание участилось, а ладони, засунутые в карманы, стали потными и неприятно липкими. Он попытался вытереть их о внутреннюю подкладку, дабы хозяйка дома этого движения не заметила и не подумала чего лишнего.

— Так что вы думаете? — раздался голос, который вывел его из грёз.

Семён проморгался и обвёл взглядом комнату, над которой ему придётся хорошо поработать.

— Я не думаю, что ламинат, это хорошая идея. Лучше постелить обычный линолеум. Ламинат больше подходит для офисов, но не для дома. Да, он выглядит красиво, но слишком уж вредный. А линолеум, на него можно разлить всё что угодно и без каких-либо последствий. Да и сейчас есть такие линолеумы, что во стократ гораздо лучше любого ламината.

— Вы так думаете? Просто, как мне кажется, это прошлый век.

— Уверен, — усмехнулся Семён.

— Мне надо тогда посоветоваться с мужем. Просто у наших знакомых лежит ламинат, и он вполне качественный. А также водостойкий.

Семён пожал плечами, опуская взгляд на её ноги, но тут же резко отворачиваясь в сторону, уставившись на стены с жёлтыми обоями. Это было гораздо безопаснее, чем пялиться на неё.

— Дело ваше…

Через несколько дней, Семён принялся за свою работу. Он приходил к Прокофьевым рано утром, и уходил лишь поздним вечером. Первую комнату сделал за неделю, а после взялся и за следующую.

На протяжении всего времени, он был наедине с хозяйкой. Исключения составляли лишь выходные, когда муж был дома. А потом ещё через два дня, в жилище Прокофьевых произошёл пожар…

На пепелище было обнаружено тело хозяйки, а сам Семён в тот же день исчез из деревни, чтобы никогда не вернуться. Никто так и не узнал, что произошло перед этим. Только бывший работник помнил, но он ведь никому не собирался об этом рассказывать.

Часто вспоминал он по вечерам, лёжа в своей грязной квартире о том дне, который случился тогда. Этот тип женщин был явно не для него, но он, наплевав на всё, заставил ту дамочку доставить себе удовольствия.

И вот в данный момент происходило то же самое, что и в его родной деревни много лет назад.

* * *

Юля мотала головой из стороны в сторону, но ладонь плотно зажимала ей рот. Из неё доносились только глухие звуки, которые, наверное, никто и не услышит.

Семён придавил её к полу всем своим весом и теперь одной рукой пытался стянуть с себя джинсы, но это у него плохо получалось. Было чертовски неудобно. Тогда, он, вдруг разозлившись, ухватил её за волосы и сильно приложил затылком о пол. В глазах Юли на мгновение всё поплыло и потемнело.

— Чёртова дрянь!

Воспользовавшись короткой передышкой, Семен, помогая обеими руками, расстегнул пояс и спустил джинсы до колен. Потом навалился с новой яростью. Юля пыталась вывернуться, но силы были неравны. Она царапала его, а когда это не помогло, то принялась шарить руками по полу в поисках какого-либо оружия.

Наконец, её пальцы наткнулись на что-то треугольное и острое с одного конца. Она, зажав это в ладонь, с силой воткнула в щёку насильника. Раздался громкий визг, и Семён соскочил с неё, извиваясь на полу и держась за лицо. Между пальцев сочилась кровь. Его глаза были выпучены, и в них стоял страх.

Юля, не теряя времени, рывком поднявшись, побежала прочь, как можно дальше от этого человека, тяжело дыша, с выпученными от страха глазами и бешено колотящимся сердцем.

Семён, не обращая внимания на убегающую девушку, громко стонал, позабыв обо всём на свете. Его занимала в данный момент боль, которую ему причинила эта сука.

Он дрожащими пальцами ощупал щёку и, найдя торчащий треугольник, зажмурился и рывком выдернул. Вскрикнул от боли и из глаз полились слёзы, смешиваясь